— Ты вообще была причастна к этому делу?
— Лишь краем, — ответила Агнета. — Сотрудницей социальной службы, курировавшей тогда семью маленького Мариуса, была Стелла Виганд. Ты помнишь ее? У нее обнаружили рак, и она выбыла тогда из службы на три четверти года. На это время я переняла семью. Но потом Стелла вернулась. Она и распорядилась насчет лишения родительских прав матери и отца ребенка. Поэтому с самой этой историей я, собственно, не связана. Но поскольку Стелла потом умерла от рака, и ее теперь никто не может привлечь к ответственности, то сегодня, очевидно, я должна отвечать за свою деятельность, которой тогда временно занималась.
— Ах, вот оно как… — прошептала Клара.
Она, в общем-то, хотела говорить нормально, вслух, но голос ее не слушался. Она так надеялась, что между Агнетой и тогдашней историей не будет никакой связи — тогда это пошатнуло бы подозрение, что свихнувшийся бывший приемный ребенок безумствовал и мстил за свое полное горечи детство. Ну, а теперь выяснилось, что и Агнета принимала какое-то участие в том деле, и вероятность того, что они с Сабриной были правы со своей теорией, увеличилась.
— И что теперь? — спросила Клара. Ее голос все еще звучал странно. Она не будет читать об этом! Она не будет читать о том, что этот тип сотворил с пожилой супружеской парой. Она не желает этого знать!
— Сабрина сегодня еще раз позвонит в полицию, — сказала Агнета, — и сообщит то, что знает. И о письмах с угрозами расскажет.
— И о тех, что адресованы нам?
— Конечно. Клара, здесь произошло двойное убийство! Мы не можем теперь дольше молчать.
Поверь мне, я считаю все это достаточно страшным, и у меня будет из-за этого много неприятностей с моим мужем. Ведь, конечно же, полиция станет выжимать нас, как апельсины, а если нам не повезет, то все это до мельчайших подробностей будет неделями проходить через прессу!
— Наша тогдашняя несостоятельность. — Клара снова могла только шептать. — Они распишут и это.
— Да, — ответила ее собеседница, — так, видимо, оно и будет.
Она-то не спасовала! Клара могла услышать по голосу Агнеты, какое облегчение та испытывала из-за этого.
Даже если преступник и видел в ней одну из виновных — это не полиция, не пресса и не общество.
Но она, Клара, никак не могла отвертеться от своей вины. Ее будут судить беспощадно. Коррумпированная личность, оставившая в беде ребенка, потому что не захотела перечить своему начальству… Кого будет интересовать, какой беспомощной она себя тогда чувствовала? Какой неуверенной.
