– Всё-таки хочешь рассказать мне о своих детях? – спрашиваю жестко, при этом снимаю одну руку с руля, и кладу ее на женское колено. – Рассказывай, – позволяю Маше дать волю материнской любви.
Маша рассказывает с придыханием о том, какие у нее замечательные дети, какие послушные, как много занимаются. А у меня мороз по коже пробегает.
– Почему их отец так жестко обходится с ними? – спрашиваю резко. – Он их вообще любит?
Маша вздрагивает, смотрит на меня с обидой, и я понимаю, что задел больную для нее тему.
– Дима делает это из самых лучших побуждений, – встает на защиту Кутузова.
– Каких?! – вскидываюсь я.
– Чтобы Алена и Алеша были сильными морально и физически…
– Им всего четыре!
– Чтобы их никто не смел обидеть. Чтобы они умели наказывать обидчика в ответ! – распаляется Мария и гневно смотрит на меня.
Сжимаю ее коленку очень сильно, при этом смотрю в глаза.
– Жалеешь, что тебя не научили мстить обидчику? – спрашиваю в лоб.
– Очень, – честно признается Маша, и я тут же убираю руку с ее колена.
Девушка отворачивается к окну, а я смотрю в зеркало заднего вида на маленькую Машу, играющую с игрушкой.
Представить не могу, чтобы эту стрекозу кто-нибудь обидел, я бы этого козла прибил на месте!
– А знаешь, – говорю взрослой Маше, – может, это к лучшему. Нужно детей с детства приучать стоять за себя!
– Конечно, если у них нет отца, – бормочет себе под нос Маша.
– Что ты сказала?..
– Что Димы вечно нет дома, – тут же выкручивается молодая женщина с белокурой копной волос, чуть вздернутым носиком и губами, которые хочется мять и мять.
Надолго залипаю на женских губах, Маша отвечает взаимностью, залипает на моих губах в ответ.
Тело колотит от безумного желания, и я злюсь, что не могу взять женщину здесь и сейчас. Снова думаю об острове, где есть только мы двое. Нет моей службы, нет банды Маши… Мысленно снова возникает преграда в лице двойняшек. Даже, когда я просто мечтаю, всё время спотыкаюсь об них, не понимая, к какому лагерю их отнести.
Запрещаю себе думать об острове, нужно отказаться от опасной затеи – похитить жену Кутузова и дочь Угрюмова.
Сделать это очень сложно, потому что Маша сидит рядом, я ее чувствую, ощущаю, слышу.
– Приехали, – останавливаюсь около кафе, что раскинулось рядом с цирком. – Маша, любишь клоунов? – спрашиваю у малой, глядя на нее. На самом деле вопрос адресую обеим Машам.
– Лю! – кричит Машуня и хихикает.
