Незнакомец под луной

 – Так… так… восхитительно обычно».

– Куда сначала? – спросил он.

Ким показала на букинистический магазин на другой стороне улицы. Витрины были покрыты многолетним слоем грязи, а обложки нескольких книг, которые ей удалось разглядеть, выцвели и покоробились.

– Местная история, верно? – хмыкнул Трэвис, целуя руку Ким. – А ювелирный напоследок? Как десерт?

– Точно, – кивнула она.

Оказавшись в магазине, Ким с удовольствием увидела, что Трэвис не брезгует рыться на пыльных полках и вытаскивать старые книги и местные издания.

Они заглянули в оглавление, не увидели имени Джейнс, и Ким сказала, что книга им не нужна. Но Трэвис возразил, что никогда не знаешь, откуда могут взяться родственники. Ким хотела спросить, что он имеет в виду, но Трэвис отошел и завел беседу с владельцем магазина, пока Ким искала книги по истории драгоценностей. И выбрала одну, большую. О Петере Карле Фаберже.

Они вышли из магазина с коробкой книг, и Трэвис положил их в джип.

– Как думаешь, он пошел пешком?

– Кто? – спросил Трэвис.

– Рассел. Ты оставил его на Старой Мельнице, без машины. Как по-твоему, он добрался пешком до… куда там он шел.

– Возможно, позвонил Пенни, и она за ним заехала.

– Сколько она на тебя проработала?

Они снова переходили улицу.

– С тех пор, как я пришел на фирму отца.

– И твой отец ее отпустил?

– Почему все эти вопросы?

– Я всего лишь пытаюсь побольше узнать о твоей жизни, вот и все.

Он остановился перед маленьким магазином, на витрине которого была вывешена модная одежда.

– Когда отец хитростью заманил меня работать на него, Пенни сказала, что поможет. Отец не хотел ее отпускать, но она пригрозила уволиться. И поскольку знает о его бизнесе больше, чем он сам, не мог этого допустить.

– Но почему она так рвалась работать на тебя?

– Думаю, просто меня пожалела. Я только приехал из Голливуда и все старался улаживать кулаками. Почти не помнил, чему меня учили на факультете.

– Но миссис Пендергаст взяла тебя под крылышко и пригрела?

– Пинала меня по пятьдесят раз на день, – фыркнул он. – Заставляла думать. Заставляла сдерживать гнев на отца настолько, чтобы выполнять работу. Первый год был адом. Тебе это нравится?

– То, что первый год был адом?

– Нет. Я имел в виду блузку. Эти брюки. По-моему, они очень тебе пойдут.

– И примерка помешает дальнейшему допросу, так?

– Нет, я ни за что не выступил бы против тебя в зале суда.