Незнакомец под луной

Когда все это случилось, Ким была слишком мала, чтобы понять, что происходит, но с годами кое-что сообразила. Люси Меррит скрывалась от мужа-тирана.

– Люси! – внезапно охнула она. – Твою мать звали Люси! Это Люси Купер, женщина, которая каждый раз убегает, завидев меня? Она живет в Эдилине четыре года, но сегодня вечером я впервые увидела ее, да и то она прятала лицо.

Трэвис искренне удивился. Несколько раз он спрашивал мать о Ким, и та всегда отвечала, что они вращаются в разных кругах, и тут же меняла тему.

– Я не знал, что мама скрывается от тебя, но уверен, что она посчитала это необходимым. Когда мы были здесь впервые, она почти ни с кем не общалась, кроме того старика и твоей матери. И тебя.

– Мистер Бертран умер через год после вашего отъезда, а мать никогда бы никому не проговорилась, что Люси была здесь.

– А ты? Если бы ты узнала ее, сказала бы кому-то?

– Я… – начала Ким, но осеклась. Если бы она встретила Люси, через две минуты уже звонила бы Джессе. И кузине Саре, и, возможно, новой родственнице Джоселин, и она очень любила Джемму жену кузена Колина, так что, возможно, рассказала бы и ей.

– Может быть, – пробормотала она тоном, заставившим Трэвиса улыбнуться.

– Если это дом твоего кузена и мама живет рядом, наверное, ей было трудно прятаться от тебя.

– Но ей это удалось, – возразила Ким, не пускаясь в подробности о том, сколько раз Люси Купер сбегала от нее. Джесса недолго жила в доме миссис Уингейт, и каждый раз, когда приходила Ким, Люси таинственно исчезала.

Но сейчас Ким хотелось отвлечь от себя внимание Трэвиса.

– Твоя мать здесь из-за мужа?

– Да, – вздохнул Трэвис, откинувшись на спинку скамейки. Немного помолчал и улыбнулся ей.

– Я задерживаю тебя? Мешаю побыть с родными и друзьями? Ма говорила, что в Эдилине все друг другу родня.

– Ну, не все, но почти, – кивнула Ким.

– Это платье… невесты? – взмахнул рукой Трэвис.

– Я была подружкой невесты.

– Вот как? Означает ли это, что ты не замужем?

– Ни разу не был женат. Работаю на отца. Заключил сделку: пока я работаю на него, он оставляет в покое мать.

Трэвис говорил ей то, о чем раньше предпочитал молчать, но слова словно сами лились с языка.

– Звучит не слишком приятно, – покачала головой Ким.