И еще спокойнее стало, когда Женя ласково поцеловал меня в макушку и тоже обнял за плечи.
Стоять бы так век, уткнувшись ему в грудь, вдыхать его запах, смешанный с ноткой табака и одеколоном, да не думать вовсе ни о чем.
Но не думать я не могла:
— Женя, - тихонько позвала мужа, - я была сегодня на Новодевичьем. И видела там тебя.
Я подняла голову, снова отыскивая его глаза. Ждала, что он ответит. Станет убеждать меня, что я обозналась? Признается, покается в грехах? Однако прежнего страха отчего-то не было.
Потому как Женя не мог сделать ничего дурного – в этом я не сомневалась ни секунды.
А он вдруг усмехнулся, чем поставил меня в тупик.
— Так и я тебя видел, милая. Твой длинный нос, который ты опять суешь, куда не следует, сложно не разглядеть в толпе, - он крайне игриво поддел кончик моего носа, который вообще-то вовсе не был длинным. Может быть, совсем чуть-чуть.
Но насторожилась я не из-за этого.
Что-то не то было в его словах и поведении. Ведь, ежели у могилы Ксении, там, под дождем, стоял именно он – то кем же нужно быть, чтобы теперь шутить по этому поводу? Нет, кажется, я все-таки видела кого-то другого.
Но зачем же он лжет, будто заметил меня в толпе? Ведь я даже не присутствовала на похоронах – наблюдала за гостями из экипажа Фустова…
— Так тебя все же не было на кладбище… Верно? – спросила я, недоумевая.
А Женя усмехнулся с совершенно неуместным легкомыслием:
— Определись уж – видела ты меня или нет.
— …и с Хаткевичем ты вовсе не дружишь – у тебя ведь нет ничего общего с этим человеком! - продолжала я, как будто начав что-то понимать.
– Так зачем ты лгал? Чтобы я искала убийцу на кладбище и в семье Хаткевича?.. А не там, где он есть на самом деле?
А ведь и правда. Ильицкий твердит мне, как опасно это расследование, и, в то же время, сквозь пальцы смотрит, как я пропадаю целыми днями неизвестно где и с кем. Намеренно дал понять утром, будто поедет на кладбище, попросил многозначительно, чтобы я сама осталась дома – заранее предвидя, что я, как дрессированная собачка, тотчас брошусь туда, еще больше раззадоренная его запретами.
Он мог допустить все это лишь в одном случае – точно знает, что я ищу не в том направлении, и считает, что занята я чем-то относительно безопасным.
— Чувствую, нам снова следует поговорить, - вздохнул Женя, уже растеряв свою игривость. Добавил многозначительно: - На этот раз откровенно. Обещаю.
Я догадывалась, что не следует этого делать, но снова ему поверила.
