– Обещаю, как только выдастся свободная минута, я разберу сейф, и все лишнее сожгу на твоих глазах. Договорились?"
"Сейф он, однако, запер, так и не дав мне ответа, чьи это документы. Очевидно лишь было, что они фальшивые, раз изготовлены не в консульстве, а в какой-то странной типографии. Неужто мой муж хочет кого-то незаконно вывезти из страны? Или же уехать сам, ежели что-то пойдет не так… Надеюсь, что хотя бы вместе со мною.
Впрочем, если Женя сказал, что документы это «уже не важно», то, видимо, мне стоит ему поверить.
А вместо того, чтобы строить предположения (чего я поклялась больше не делать, ибо все время ошибаюсь), и впрямь заняться своими делами.
К слову, о моих делах…
— Женя, - снова позвала я, - я много думала и решила, что мне следует чем-то заняться. Чем-то кроме дома. Иначе я с ума сойду. Сам посуди: ты сейчас запираешь сейф, а мои мысли лишь о том, что я легко смогу его вскрыть после твоего ухода… Если захочу.
Муж хмыкнул:
— Чем же ты хочешь заняться? Частным сыском? – пошутил он.
– Чтобы выслеживать неверных жен? А что – говорят, за это неплохо платят.
У меня сил, чтобы шутит, к сожалению, не было.
— Нет. Один человек устроил что-то вроде школы для детей бедняков. Учит их грамоте. Его чрезвычайно заинтересовало, что я прежде была гувернанткой – он сказал, что я могу быть полезной.
Я и впрямь много думала над тем предложением Тучина. Учить детей грамоте – может быть, это и не предел моих мечтаний. Зато это благое и нужное дело. Даже дядюшка, уверена, согласился бы, что мудрее сейчас привить бездомным детям правильные мысли о добре и зле, чем позже, когда они вырастут, расхлебывать последствия.
Что может вырасти из ребенка, который видел только, улицу, наводненную ворами и проститутками, нужду да горе? Ничего хорошего.
Право, не знаю, изменится ли что-то, ежели читать им детские книжки, вроде той же «Сони в царстве дива»… но Тучин прав, стоит хотя бы попытаться.
— Так что ты думаешь? – я поймала взгляд мужа. Настороженный, но готовый рассмеяться, как только я улыбнусь.
Кажется, он решил, что я тоже шучу.
— Ты всерьез это? Право… думал, ты терпеть не можешь детей.
— Напрасно ты так думал, - смутилась я. – У меня не слишком хорошо выходит ладить с ними – это так. Но я никогда не говорила, что не люблю детей. Или, что не хотела бы иметь своих. Так что?
Женя посерьезнел. Я даже сумела угадать, что он отвлекся, наконец, от собственных раздумий – и захотел осмыслить услышанное.
— Почему бы и нет, – ответил он.
