Предположение это было диким и нелепым, я не поверю в него, даже если весь мир станет твердить мне обратное! Потому перебирала я их вполне хладнокровно, без трепета, мучаясь одним вопросом – зачем? Очевидно, листовки были заданием его куратора, Якимова… И, очевидно, что «Рокот» действительно фикция. Лишь название на бумажке. Что нет никакого кружка.
А Клетчатый, выходит, очередной «народоволец»-одиночка, и только?..
Поискав глазами, я увидела в сейфе, кроме листовок, лишь тонкую кожаную папку. Не заглянуть в нее, раз уж влезла сюда, я, конечно, не могла.
А внутри обнаружила две плотные бумажные карточки, каждая величиной с книжную страницу. С карандашными рисунками – портретами двух молодых мужчин, почти юношей. Точнее, студентов: так было написано Жениной рукой в краткой характеристике чуть ниже…
Первый – Давид Шекловский. Действующий студент Петербургского университета, молодой человек девятнадцати лет. Художник изобразил его совсем мальчиком – с нежным пушком над верхней губой и мягкой непокорной шевелюрой.
Ниже портрета четким отрывистым почерком Женя характеризовал его как робкого, сомневающегося. К работе не годного.
К какой именно работе?.. Хладнокровие мое давало сбои, когда я начинала думать об этом, а в голове все отчетливее звучал голос Незнакомки:
«Вы не знаете, какое чудовище ваш муж. Бегите от него, милочка. Бегите, пока не поздно».
Дальше и того хуже…
Второй – Пётр Зимин. Студент того же университета. Молодой человек двадцати четырех лет отроду. Но прочие характеристики я не удостоила вниманием, спеша снова поднять глаза на рисованный портрет – не почудилось ли мне?.
. Худощавое лицо с запавшими щеками, глубоко посаженные глаза, кучерявые волосы… они были зачесаны иначе, чем на портрете, который я видела у Фустова, и клетчатый шарф не закрывал теперь губы и подбородок – но не заметить явного сходства было невозможно. На рисунке был убийца Ксении Хаткевич, Клетчатый! Тот самый, которого безуспешно ищут Фустов с Вильчинским.
Удостоверившись в том, я вернулась все-таки к характеристикам, написанным рукой Жени.
«Отчаян. Решителен. Ненавидит царскую власть. К работе годен».
К какой, черт возьми, работе!
Руки не слушались меня, предательски дрожали, когда я пристраивала папку на прежнее место.
«Бегите от него, милочка. Бегите, пока не поздно».
Мне и впрямь захотелось немедленно бросить все и бежать… хотелось побыть где-то, вне этого дома, и обдумать все, как следует.
Однако прежде чем это сделать, я заглянула на нижнюю полку сейфа.
