Мог! Разумеется, мог!
Он и обращается к Ксении весьма почтительно, на «Вы», никакого амикошонства! А поздравил ее отдельно от мужа, потому как послал ей в подарок Бодлера.
Нужно же было хоть какую-то открытку приложить, это элементарная вежливость!
И даже это словечко «милая» меня как будто не смутило. Женя так и к Натали, его кузине, обращается, и к нашей Катюше тоже.
Все просто. Никакой подоплеки у той глупой открытки нет!
Я твердила себе это, будто заклинание, вот только… все мои доводы, все разумные объяснения вдребезги разбивались, ежели я принималась подсчитывать, когда же Ксения зачала своего ребенка, ежели родить должна была в октябре.
Зимой.
Той самой зимой, когда познакомилась с Ильицким. И когда он думал, что меня потерял уж навсегда.
Впервые после замужества я легла одна, без Жени. Не сомкнув глаз, провалялась до половины одиннадцатого, когда дверь в передней мягко захлопнулась, оповещая, что муж вернулся. Еще через четверть часа он поднялся в спальную – а я тотчас зажмурилась, изо всех сил делая вид, будто давно сплю.
Каждой клеточкой тела я чувствовала, как он стоит надо мною. Кажется, я даже угадывала его мысли. Не знаю, каким чудом мне удалось не вздрогнуть, когда Женя ласково коснулся моих волос, чтобы убрать их от лица, а после прижался губами к моему виску.
Потом он забрал подушку и ушел спать в кабинет…
Глава XV
Говорят, когда умирают праведники, то светит солнце – будто небо само распахивается им навстречу. Ежели следовать сей примете, то Ксения Хаткевич, несмотря на ангельский ее лик, была грешницей каких поискать, ибо в день ее похорон дождь лил с самого утра.
Беспощадно хлестал в окна – да так, что за пеленою его не получалось разглядеть улицу.
Мне дурно спалось всю ночь, так что встала я еще затемно и успела не только сварить кофе, но и нажарить оладьей из скисшего накануне молока. Подглядела, как прежде их делала наша хозяйка в деревне под Тихвином.
Жене очень нравились те оладьи.
Позже, за завтраком, я тайком поднимала глаза на мужа, мирно читающего газету, и силилась понять, что он на самом деле думает о гибели этой Ксении.
Я и впрямь надеялась, что делаю это тайком, однако, Женя вдруг с тяжелым вздохом отложил газету и поглядел на меня пристально и хмуро:
— Хорошо, я виноват, признаю. Только не смотри на меня так, пожалуйста.
Я даже поперхнулась. А Женя пояснил:
— Я пришел поздно, потому как было много работы после лекций. Рад, что ты сама догадалась не ждать меня и ложиться одной.
