Например, Гмыра считает, что оранжевой и фиолетовой магии не существует.
Ори улыбнулся.
— Она консервативна, как и многие другие арсы, но предмет знает хорошо. Просто не спорь с ней, Тэс, — предупредил Светлость.
— Я над этим работаю.
— Я знаю, — кивнул он. — И горжусь твоей выдержкой.
Эх, мужчины! Вот вроде и не сказал ничего такого, а все тело словно теплой волной омыло. И я тоже улыбнулась в ответ.
— Домой? — спросил муж.
— Конечно! Потому что дома ванна и ветчина! — заявил птиц, но, несмотря на нашу регулярную близость, муж пока его не слышал, а я привыкла.
— Домой, — согласилась со своими мужчинами, спрятав артефакт в потайной карман на груди.
Глава 22-1
Глава 22
Я читала дневник Фрея.
«Они пришли из ниоткуда, чтобы остаться. Я не сразу их почувствовал, ибо на Леандоре никогда не бывало магии столь темной, столь злой и бескомпромиссной. Об их присутствии не знал никто, кроме моих точных приборов.
Да, артефакты не обмануть. А я, сам того не подозревая, в поисках новых спектров магии оказался подготовленным.
И хотя мои изыскания простирались на оранжевый и фиолетовый сегменты, черный я обнаружил практически сразу. На это четко указывали приборы."
"Слукавлю, если умолчу о том, что несколько дней до появления бестелесных чужаков в нашем мире, я чувствовал внутреннее напряжение. Меня не покидало предчувствие надвигающейся катастрофы. То же самое ощущали все те, в ком я успел заметить отличную от основных цветов магию.
То есть, ни стражи, ни стихийники ничего не заметили.
Вычислить пришлых сложно, ибо они не имеют тел, поэтому пока самые сильные из них берут под контроль тела арсов и, вероятно, людей. Я сказал пока и не оговорился. Любая магия — это, прежде всего, созидание, даже если оно происходит из эгоистических побуждений, даже если для этого придется разрушить то, что было создано кем-то другим. Создают лишь то, в чем есть необходимость. Эти сущности нуждаются в телах, в крови, в венах, по которым потечет порочная магия.
А значит, очень скоро они научатся производить то, без чего на Леандоре не выжить и не утвердиться.
Все наблюдения запишу в дневнике».
Дальше Фрей пропустил несколько страниц. А может, и не пропустил вовсе. Листы остались девственно чистыми. Учитывая его хитрость, на этих страницах хранилась информация, которая по каким-то причинам и скрытым мотивам на данный момент была мне недоступна.
