Но отказаться от Ангелины Конрад не позволяла совесть. Все-таки мое заведение, без всякого тщеславия, лучшее, в нашем мире. А старшая сестра Марии — одна из моих первых выпускниц. Так что и здесь сказать ""нет"" не получится.
С расселеннием все штатно, с расписанием вроде бы так же. Я только что отпустила новенькую преподавательницу изящной словесности. Заодно она возьмет на себя уроки письма у первых и третьих классов.
— Эта мисс Велингтон выглядит вполне разумной, — заметила Грета, которая вместе с Летицией заканчивала сочинять поздравительные послания для семей первоклассниц.
В дни, когда требовалась коллективная работа, — а вставить в каждое письмо несколько «личных» строк это она и есть — в моем кабинете вырастал еще один стол.
— За жалованье, какое она себе вытребовала, putain de merde, у нее должно быть как минимум две головы, — пробормотала наша главная дама по воспитательной части.
— Ты знаешь, Летти, если бы она второй год подряд так и не решилась переехать в Латрок, то я бы не сумела разгрузить мистера Маверика.
И с такой нагрузкой мы бы потеряли его уже в первом триместре, — напомнила Грета.
Это спор между моими замами велся давно. Летиция выступала против повышения ставки, даже если конкретный преподаватель нужен нам, как утопающему спасательная шлюпка.
— Как же повезло, что вашему с Оливией расточительству сыграл на руку ухажер этой Велингтон, теперь уже бывший. Бедняжку так и не позвали замуж. И у нас на одну охотницу за Мавериком станет больше.
Тревожная консоль на моем столе замигала алым. Применение магии с угрозой для жизни… Левый отсек жилого крыла, комнаты выпускниц. Мы поднялись одновременно. Порталы связывали административное здание с любым помещением Гретхема; переход занимал две-три секунды.
В который раз поздравила себя с тем, что не пожалела небольшого состояния на кракову консоль. Точнее, на три таких в разных кабинетах. Сигналы о несанкционированных всплесках мгновенно и подробно расшифровывались. А ведь та же Летти пыталась меня отговорить — мол, у нас учатся не парни-боевики, а девочки-ромашки.
Картина, которую мы увидели, была, с одной стороны, ожидаема, но от того не менее неприятна. Лидия Паладиос в своей комнате прилипла к столу обеими руками; ее соседка жалась в углу, а на пороге стояла Серена. За ней толпилась человек десять. Половина девятого класса. На щеке Лидии горел свежий зигзагообразный ожог.
— Извиняйся, тварь, — сквозь зубы цедила Серена.
