Надо подождать ещё лет десять, — усмехнулся Родерик. — Но это клятое пари в ваших с ней интересах. Задай ей этот вопрос прежде, чем на меня нападать... Ты лучше скажи, знает ли мать, что за магию ты прячешь?
Мальчишка вздрогнул, нахмурился и принялся ковырять дырку в обивке дивана, проделанную кем-то, кто так же ждал своих дам в вестибюле напротив женской зоны.
— Разумеется, нет. Она не найдёт себе места. Вы заметили, какая она нервная, если дело касается меня?
И где же их учат, таких смышленых, отвечать вопросом на вопрос…
— Я изучал твое личное дело.
Там ничего подобного нет. Странно, что ты еще не стоишь на учете. Любая серьезная проверка покажет, что разрушительный потенциал чрезвычайный высок.
— Вы только не говорите маме. Я ее сам подготовлю. Она все ждёт проявления еще двух стихий. И то ли верит, то ли до дрожи боится, что я стану следующим Светочем в нашей семьей. Но как вы узнали?
Вместо ответа Родерик за несколько секунд соорудил клетку, которая состояла из переплетающихся линий четырёх цветов.
От круга Истины, который использовала Оливия против него вчера, эта магическая конструкция отличалась более причудливым плетением.
Дэвид наблюдал за ним во все глаза. В этот куб смогла бы поместиться тарелка с супом. Князь держал его в воздухе примерно в десяти сантиметрах от раскрытой ладони. Мальчик так засмотрелся, что не заметил момент, когда в другой руке министра загорелся тёмно-фиолетовый шар. Настолько насыщенный и яркий, что его легко можно было бы спутать с полностью чёрным.
Казалось, он притягивал к себе все тёмные цвета сразу. Родерик позволил ему собирать тьму еще пару мгновений, а потом поместил в «клетку». Воздух перестал раскаляться.
— Как это? Вы… Вы делаете это так легко. Это же невозможно. У меня получаются только мерцающие искры.
— Невозможно обмануть свою природу. И ещё кураторов, — хмыкнул Родерик. — Тебе придется долго и упорно учиться. Только обещай мне, прямо сейчас, что ради безопасности матери ты продолжишь хранить секрет.
Еще несколько недель о нем никто не должен узнать.
Впечатленный Дейв кивнул.
— Мама так боялась, что во мне проявится какая-нибудь редкая магия. И если отдающих всегда оставляют в семье, то темных же забирают. На последней проверке я сообразил, что эту искру больше не спрятать и завернул ее в зачатки водной и земной стихии. Поэтому они до сих пор не раскрылись, а искра, наоборот, лезет наверх при первой же возможности.
