Он постарался, чтобы вся эта история выглядела для него максимально неприглядно. Требовалось выставить Лив жертвой. Даже в этом случае в общество нашлись бы те, кто укоризненно качал головой и приговаривал про дыма без огня…
Надо было поговорить с Ангелиной об этом чуть раньше, но все силы ушли на то, чтобы победить истерики и вывезти её из столицы. Тётушка по материнской линии получала на девочку щедрое содержание и пылала к ней сокрушительной любовью. Не то что к трем родным детям.
Дочь уже два года не жила с матерью.
Он не позволил Аурелии забрать девочку в дом к послу Элидиума и уж тем более — вывезти ее из-под юрисдикции родного мира. Во всяком случае до тех пор, пока у Ангелины не установятся магпотоки. Это не значит, что они не общались. Девочка иногда гостила и в той семье. После того, как супруга окончательно перебралась в соседний мир, он сам переносил дочку и туда тоже. Мало у кого в Фересии хватило бы на это магии.
Его постоянно не было дома, и отношения с Ангелиной во многом складывались из его угрызений совести и ее капризов.
С другими родственниками она проводила как минимум не меньше времени, чем с отцом.
Тётка, старшая сестра Аурелии, принцесса приморского герцогства, любила посетовать, что брак великого князя оказался ошибкой для обеих семей. Тем не менее, она предпочитала особняк в Фересии старинному дворцу у себя на родине. И всегда с благосклонностью принимала подарки от Конрадов.
Как иногда вспоминала Аурелия, встретить в их родовом замке крысу или мышь было гораздо проще, чем дозваться горничную.
Нет, он далёк от того, чтобы винить кого-то еще в своих проблемах с дочерью. Его полностью поглощали военные кампании и приграничные стычки. А, когда он принял должность первого министра, то стал много ездить по всей Фересии."
"Аурелия тоже вела себя как типичная светская дама и до своего романа с послом видела девочку не каждый день. В общем, Ангелина если и скучала по маме, то в пределах разумного.
Оливия уже увела Ее Высочество в женскую комнату, чтобы привести в порядок платье.
К этому моменту марлы снова стали варёными и всей кучей обрушились на пол. Родерику даже пришлось шикнул на дочь, чтобы не смела поднимать и не вздумала грызть.
Оставшись один на один с Дэвидом, оба несколько минут молчали. Сын Оливии нахохлился.
— Не ждите от меня извинений, — все-таки заговорил мальчик. — Если бы я был взрослее, а мама не упала бы в обморок, то я бы обязательно вызвал вас.
— Ты прав, о магических дуэлях тебе еще грезить и грезить.
