Няня для военного

Увидев этих двоих со стороны, поняла сразу – былые чувства не прошли, и оба ещё борются за невидимые ниточки надежды вернуть прошлое. Хотя, может, и ошибаюсь, но Маша странно смотрела на моего начальника, светясь от счастья.

Неужели всё ещё любит? Даже после того, что произошло? Оставила мужа, детей и ушла к какому-то мужчине, который просто больше уделял внимания. Разве это нормально?

– Ты надолго? – слышу сквозь крики детей, собирающих пазлы. При матери они вели себя нормально, хоть и немного разбалованно.

Но при мне же становились неандертальцами, у которых одна цель – выгнать меня с этой работы.

– Нет-нет, – стушевалась перед ним, отводя взгляд чуть в сторону и краснея. Несколько минут назад она была весёлой, жизнерадостной, не боящаяся своих высказываний и криков, а теперь стоит, переминаясь с ноги на ногу, теряясь около мужчины.

Хотя, разве я не сама такая? Конечно, нет. Я же ведь не влюблена в своего начальника. И он мне нисколечко не нравится. Ну, только если чуть-чуть.

Внешность да, у него красивая, даже не смотря на то, что лицо постоянно кирпичом. А эти руки? Ах, эти ладони…

Мотнула головой, пытаясь выкинуть эти мысли из головы.

– Мне уже нужно бежать, – ответила Маша на вопрос, а Александр же  тем временем просто кивнул. Затем произнёс слова, которые привлекли внимание и детей и меня.

И для малышни это был очень хороший знак, раз они подняли голову от пазлов и с ожиданием посмотрели на родителей. Наверняка думали о том, как бы теперь свести их вместе обратно.

Прощание с детьми было очень быстрым, потому что они сами выталкивали мать из дома. Со стороны показалось, что они просто хотят, чтобы она быстрее ушла, но на самом деле… Хотели оставить родителей наедине.

И как только дверь за Генеральским и его женой закрылась, чертята перевели свой взгляд на меня, явно злорадствуя. Что-то мне кажется, если они снова сойдутся, то дорога домой мне обеспечена.

Не сказала бы, что мне здесь хорошо живётся, но потерять работу не хотела.

Но и совесть, в конце концов, я имела. Ради себя пытаться разрушать чей-то брак, было диким даже для меня, хотя порой была отбитая на всю голову.

– Ну что, – начала, обращаясь к детям, и вставая со стула. – У нас ещё куча времени, чем займёмся?

После этого весь вечер подлецы со мной не общались, вели себя тихо и отстранённо, что-то явно замышляли. Поэтому когда перед сном они сказали мне «спокойной ночи», я напряглась.