Няня поневоле (СИ)

И удушливая вина перед Сергеем. Почему сразу ничего не рассказала? Было же время…

— Тебе что заказать на ужин? — мимоходом спрашивает Элла, не особо церемонясь.

— Ничего не хочу, — отмахиваюсь, снова чувствуя тошноту. Съездить бы за тестами. Но нет сил даже выйти во двор. Бреду с Марком на крылечко и, усевшись на лавочку, бездумно пялюсь на весеннее солнышко, проглядывающее из-за туч. Замечаю, как кое-где на ветках набухли почки. И как дурочка радуюсь теплым денькам.

Жужжание айфона, лежащего в кармане мертвым грузом, застает меня врасплох.

Хватаю трубку, в надежде радуясь, что Сергей освободился и смог мне написать. Но сообщение приходит с номера, заканчивающегося на четыре пятерки. Такого знакомого и давно забытого.

«Не печалься, любовь моя. Скоро мы будем вместе. Ты такая славная в этом розовом спортивном костюме. Так бы и съел. Не хмурься. Тебе не идет».

В ужасе смотрю на экран и, подхватив на руки Марка, бегу в дом.

«Люди Шмелева повсюду. Даже здесь, в цитадели Назарета, — думаю я, трясущимися руками запирая двери апартаментов.

 — Я и предположить не могла, что враг подобрался слишком близко. Но кто он? Попробуй, догадайся!»

— Сереженька, миленький, — бормочу, умоляя. — Вернись ко мне. Я люблю тебя!

Но проходят сутки, за ними другие, а от Назарова нет ни слуху ни духу. И мне кажется, что я потихоньку схожу с ума от безысходности. Зато Шмелев строчит мне сообщения одно за другим. Клянется в вечной любви, что-то вспоминает из нашей совместной жизни.

Стараюсь не брать айфон в руки, не заглядывать в Ватсап. Отключить бы его вообще! Но это единственная ниточка, связывающая меня с Сергеем. Где он? Почему уехал? И какого хрена за три долгих дня так и не удосужился написать хотя бы короткое сообщение? Мне бы обратиться за помощью! Вот только к кому? Сколько человек в доме Назарета переметнулись на сторону Шмелева? Кому я могу доверять? По большому счету — только себе. И Марку.

Стараюсь спуститься на кухню, когда там полно народа.

Но учитывая, что хозяина нет, а я в опале, прислуга разбредается кто куда. Великая Надежда смотрит на меня жалостливо и пренебрежительно. А вернувшись наверх, снова получаю сообщение от Федора Ильича.

«Я волнуюсь, Аполлинария. Ты мало ешь и все время проводишь с чужим ребенком. Прошу тебя, не пренебрегай своим здоровьем. Держись. Скоро мы будем вместе».

«Темно-синий цвет тебе не идет. Делает старше.