Няня поневоле (СИ)

Вот моя Линара в струящемся платье из бледно-голубой органзы важно шествует рядом со Шмелевым. Старый пердун горд и счастлив. А вот более ранняя фотка. Линара, бледная и задумчивая, сидит в инвалидной коляске. А трухлявый пень ее куда-то везет. Выходит, он женился на ней, когда она только в себя приходила после аварии. Но как осталась с ним один на один? Почему позволила обращаться с собой, как с куклой? И почему вышла замуж? Никто же не тянул на аркане.

Листаю фотки одну за другой. Их много.

Очень много. Хочется настучать по репе Трофиму. Как он проворонил такую инфу?! Но даже вопросов не задаю. И так знаю, что скажет.

«Мы… эта… Назарет… проверяли только ее родственные связи с Жанной и отсутствие судимости».

Да я и сам не интересовался. Задачу не обозначил. Сначала пофиг было, а потом не до этого.

Что толку сейчас выяснять и ждать покаяния? Приеду, помиримся.

Снова дотрагиваюсь до тонкого металлического ободка. Нахожу подушечками пальцев каждый золотой винтик и мысленно обращаюсь к Линаре.

«Скоро увидимся, малыш. Я люблю тебя!»

И чувствуя, как в душе нарастает отчаянная тревога, беру себя в руки.

«Хватит нюни распускать, — пеняю самому себе. — О деле подумай, баклан!»

И весь полет прикидываю, как построить разговор с Дунканом и Тавридой. На что лучше упереть внимание собеседника, а что обойти стороной.

Главное, убедить Тавриду. А там до Дункана дойдет. Или ему старый приятель потом все объяснит.

В другой ситуации хрен бы я пошел на сговор с врагами.

Но сейчас нет другого выхода. Похрен на участок за ручьем, на лося, застреленного на моей территории. Главное, объединиться. Найти Синьку и с его помощью раздобыть компромат на Шмелева. Или просто его найти и умудриться не сесть за его убийство.

С Игорем еще надо потолковать и его генералом.

Голова раскалывается, и ужасно хочется домой. К Линаре и к сыну. Но уже отступать поздно. Моя девочка в больнице. А маленькому засранцу пока хватит и бабушки.

— Мне только кофе, — говорю официантке в «Дубках». Глупая девица трясет сиськами почти у самого моего носа. Раньше бы, может, и купился. А теперь тошнит от легкодоступных девиц.

«Линара, девочка моя, — вздыхаю мысленно и в который раз смотрю на свое сообщение в Ватсапе. Одна галка. — Спишь или не слышишь уведомления, — размышляю, наблюдая, как в небольшой зальчик придорожного кафе входят Дункан и Таврида.