Няня поневоле (СИ)

 — Пока у нас с тобой платонические отношения. Врачи запрещают беспокоить тебя. Людмила сказала. Домой приедем, пройдешь полное обследование. Материнство пойдет тебе на пользу, — улыбается он, касаясь моей щеки. Указательный палец скользит по губам. А другая рука уже оглаживает внутреннюю сторону бедра.

Старого барана новым трюкам не выучишь! И я прекрасно знаю, что будет дальше.

— А когда обед? — интересуюсь, стараясь придать голосу побольше уверенности.

— Через пятнадцать минут, — смотрит на золотой Ролекс Шмелев.

 — Я заказал твой любимый суп в булке и отварной язык. Должны из ресторана доставить прямо к поезду.

— Значит, в вагон-ресторан мы не пойдем, — уточняю я, больше всего на свете желая сбежать при первой возможности.

«Подожди, — останавливаю себя. — Что за шальные мысли? Куда ты пойдешь? Кому нужна? Потерпи немножко. Сергей найдет тебя где угодно! Если захочет, конечно…»

— Ну, какой вагон-ресторан? — с мягким укором замечает Шмелев. — Тебе сейчас нужны натуральные продукты. А в поезде готовят как для скотов.

Я даже помыслить не могу, чтобы купить там что-то кроме хлеба. Да и то наверняка бездрожжевого нет. Кстати, — умело переводит разговор муж. Он как ни в чем не бывало продолжает лапать меня. Сломанной куклой сижу у него на коленях и уговариваю себя потерпеть. Сейчас не время качать права. Совсем не время. Позже, когда Шмелев ослабит контроль, сбегу при первой возможности. Будем ли мы вместе с Сергеем, или придется жить одной, война план покажет. Одно знаю точно: ни за какие коврижки не останусь женой Федора Ильича!

— Эта история с Жанной меня очень сильно взволновала.

Да и твои родители сильно переживали. Представляю, каково тебе было, когда узнала о сестричке, — вздыхает он натужно. Проводит рукой по спине. — Но не волнуйся, Аполлинария. Я принял меры. Подключил кое-кого в Интерполе, малышечка. Морозова снова арестовали. Грозятся впаять большой срок.

— За что? — удивленно вскидываюсь я. — Его же только выпустили. Он, наверное, еще ничего не успел совершить.

— За этими людьми всегда что-то числится, — морщится Федор Ильич. Я особо не вникал, детка. Дал указание закрыть этого идиота. А твою сестру забрал из этой ужасной клиники. Жанне предстоит долгое лечение. Потом — восстанавливающая терапия. Как ее вообще мог отпустить отец ребенка? Какой-то глупый человек… подлец. Ладно, использовал ты тело женщины, родила она тебе сына. Там, кстати, яйцеклетки его покойной жены для ЭКО брали, а не Жанкины.