Няня поневоле (СИ)

Лихорадочно пытаюсь подобрать слова и никак не могу связать их воедино. Ступор какой-то напал, мать вашу…

— Давай спать, — печально вздыхает жена, сворачиваясь клубком. Накрываю ее одеялом и, тихонечко достав айфон, пишу сообщение в Телеграм. Если Славке удастся выявить все макли Шмелева, то тогда каждый обретет свое счастье. Федору Ильичу достанется телогрейка и кайло, Славке — звезды на погоны. А нам с Линарой — штамп в паспорт и мирная жизнь.

Я проваливаюсь в сон только под утро. Вижу Веронику, стоящую на холме.

И спешащего к ней Синявкина. Кричу во всю глотку. Прошу убежать. Но моя первая жена словно не слышит. И внезапно превращается в Линару. А вместо Синьки по горе к ней уже спешит Шмелев. И я лечу наперерез. И успеваю подхватить Линару. Но, оступившись, лечу кувырком. И падаю на траву. И только потом понимаю, что это не трава, а сукно в казино. Рядом крутится рулетка, и шарик летит по красным и черным квадратам. Прикидываю скорость шарика и скорость движения колеса.

«Скорее всего, станет на девятку, — думаю я, просчитывая вероятность.

Но рулетка останавливается, и шарик замирает на зеро. Словно наяву вижу черный сектор и слышу голос отца.

— Осторожно, Сережа. Ты привык доверять людям!

Вздрагиваю, просыпаясь. Тихонько, чтобы не разбудить Линару, выбираюсь из постели. Еле слышно целую пахнущие цитрусом волосы. И наскоро одевшись, выхожу в кухню, где уже завтракают Трофим и Ступа.

— Когда обратно поедем? — спрашивает меня Ступа с набитым ртом. — Ты билеты по интернету купишь?

— Мы пока останемся здесь, — заявляю я прямо и, встретившись взглядом с хозяином дома, замечаю его чуть заметный кивок.

 — Илью Шмелева закрыли за побои. Вроде как Линара свидетель, — сочиняю на ходу. И сам не понимаю, почему я вру.

— А жить где будете? — встревает в разговор Трофим. — Тебе бы охрану обеспечить…

— Так тут через два квартала Лехина тетка живет, — философски замечает Петр Иваныч. — У нее дом прекрасный. Она всегда гостям рада. А охраной я пособлю маленько…

Еле сдерживаюсь от распирающего грудь смеха.

Более бессовестной и наглой лжи я не встречал никогда. Папина тетка славится ужасным характером. Живет в старой развалюхе и даже собственных детей на порог не пускает.

— Да, — киваю я. — Обидится еще, что с молодой женой гостил, а с ней не повидался. Короче, мы пока здесь побудем, пацаны. Только никому ни слова. Договорились?

— Тетка? — удивляется Ступа. — Мы с тобой всю жизнь дружим, Назарет. А я впервые о ней слышу.