Няня поневоле (СИ)

Вроде как подозревают в убийстве некоего Николая Синявкина.

— Когда грохнули? — спрашиваю, поперхнувшись от волнения.

— Четыре дня назад. В лесу под Никитском нашли. На руках следы от веревки, — морщится хозяин дома. Понимаю его. Кому охота принимать в своем доме убийцу!

— У меня алиби. Заграницей был… — бросаю зло. — Я, конечно, кричал, как идиот, когда хоронил Веронику. Но кто-то за меня сделал мою работу.

— Значит, Ванькины люди запросят данные погранслужбы и снимут с тебя подозрение, — усмехнувшись, заявляет Петр Иваныч.

— Может, нам переехать? — спрашиваю с вызовом в голосе.

— Сиди уже, — отмахивается хозяин дома. — Только здесь ты и твоя семья в полной безопасности.

— Спасибо, — протягиваю руку и тут же чувствую, как пальцы немеют от крепкого рукопожатия.

— Не боись, пацан. Прорвемся.

Тем первым утром в Щелбанчике мы долго не можем насытиться друг другом. Тискаемся, как малолетки. И словно на ощупь проверяем «ты здесь!». Мне удалось вырваться из лап Шмелева. Но если честно, до сих пор не верится в полное освобождение от Федора Ильича! Невероятное стечение обстоятельств, помноженное на мое дикое желание вернуться к Сергею, сыграло решающую роль.

А хвастливые откровения Федора Ильича о моей судьбе и облатка эфедрала, случайно оказавшаяся в моей старой дорожной косметичке, пришлись весьма кстати. Но главное, сам Сергей! Когда там, в Липках, я поняла, что он любит меня и ни на минуту не усомнился во мне и при первой возможности бросился в погоню, то решила идти напролом.

— Голова болит, Аполла.

Это ж надо было так надраться, — стонал рядом Федор Ильич. — Дай мне энтерос-гель и таблетку от головной боли.

— Если вы их выпьете сразу, то детокс вымоет из организма обезболивающее. Сначала нужно принять энтерос-гель, — заявляю голосом проснувшегося во мне медработника.

— Нет, — упрямо твердит Шмелев. — Давай сначала обезбол, минут через десять выпью детокс.

Можно, конечно, объяснить, что нельзя принимать таблетки в состоянии алкогольного опьянения. Чревато. Но я молчу. Шмелев и так знает о последствиях.

— Хорошо, — медленно поднимаюсь с постели. Руки дрожат. Но главное — не выдать себя. Достаю из несессера Шмелева тюбик с детоксом, а из своей косметички осторожно вытягиваю эфедрал, моля бога затуманить и без того воспаленный мозг Шмелева.

«Господи, помоги, только бы не заметил», — шепчу я мысленно, подавая таблетки ненавистному бывшему мужу. Федор Ильич по привычке спокойно принимает лекарство из моих рук и откидывает голову на подушку.