Няня поневоле (СИ)

Ага, щаз! Если уж оказался поблизости, папочка, сейчас мы тебя с Марком припашем.

— Подождите, — окликаю настойчиво. — Врач откажется ехать. А вы могли бы помочь…

— Что еще? Сами не справляетесь, зовите специалиста…

— Подержите Марка, а я пока разведу лекарство. Он выпьет, и станет легче.

— А раньше вы его развести не могли? — бурчит недовольно. С тяжким вздохом берет ребенка из моих рук. И тут же пытается всучить его мне.

— Он брыкается. Я не удержу, — заявляет, передавая мне сына. Чувствую, как взгляд Назарета из тревожного становится заинтересованным.

Забираю малыша у непутевого папаши и командую.

— На полочке в шкафу флакончик с розовой этикеткой. Накапайте десять капель в бутылочку с водой.

— Этот? — огромная лапища тянет с полки баночку с присыпкой.

— Нет, рядом. Коричневого стекла с розовой бумажкой, — поясняю я терпеливо. — А то, что вы держите в руках, — фуксия.

— Чем они отличаются? — недоуменно бубнит себе под нос Назарет, доставая правильный флакончик. И накапав в бутылочку нужное количество капель, передает мне. Но Марк, маленький измученный котенок, сделав пару глотков, выплевывает соску.

— Так, — вздыхаю я, лихорадочно соображая, что делать. Кладу ребенка на пеленальный столик и прошу Назарета.

— Постойте рядом, чтобы он не свалился.

— А вы? — напрягается Сергей Алексеевич.

— Попробую дать лекарство иначе, — пыхчу, поправляя полотенце.

Капаю несколько капель в ложку и, изловчившись, вместе с водой заливаю в рот Марку.

Малыш на мгновение замолкает и смотрит на меня удивленно.

— Все хорошо, мой дорогой, — шепчу я и тут же слышу вздох папаши.

— Вам бы в цирке выступать…

— Дадите рекомендацию? — огрызаюсь незлобливо и прошу, взяв малыша на руки. — Подержите Марка, пожалуйста. Нужно согреть ему животик…

Назарет спокойно принимает сына и укладывает на своей груди.

— Марк, вот ты устроил, засранец, — слышу я, устремляясь в ванную. Наскоро надеваю тунику и легинсы. Вытираю мокрые волосы и, оставив их распущенными, выхожу обратно в детскую.

Марк, прикрыв глазки, дремлет на груди у отца. А тот как памятник стоит посреди комнаты.

— Боюсь пошевелиться, — улыбаясь, признается Назарет.

— Он спит, — тихо шепчу я, вглядываясь в спокойное розовое личико.