Ничего личного

Закрылся в своем кабине и, устроившись в кресле своим грузным телом, скорее всего сразу начал строчить заявление под бутылку коньяка. Алина же, пошла по другому пути. Она не стала отступать и сама пришла ко мне. Именно с того момента и началась точка невозврата.

Дело в том, что когда первой волной я сдвигал людей с основных должностей, чего только не наблюдал. И угрозы и слезы и рьяные доводы, но особенно выделялись сотрудницы, которые предлагали решить вопрос иным путем. Банальным и примитивным. Некоторые даже успевали частично обнажиться, прежде чем униженно спотыкались о стальную стену моего равнодушия.

"

"Поэтому в случае с Алиной, я был особенно заинтригован, ожидая ее действий. И она смогла меня ввести в заблуждение. Удерживая пальчиками свои листики, она сбивчиво приводила аргументы, но только не в свою защиту, а в первую очередь, в защиту своего корыстного начальника! Причем довольно убедительные — девушка ставила на его опыт и ловкость ведения дел. В тот момент я и засомневался, настолько ли она дорожит этим местом или же с ее стороны исключительно алчный ход?!

Испытывая ее взглядом, на распутье противоречий я в какой-то момент понял, что хочу от нее иного аргумента.

Чтобы она уже подвела решение вопроса к тому самому, банальному предложению! Внутри от одной только мысли разгорался такой пожар, что разум все больше поддавался этому запретному искушению. Но Алина все мялась, смущенно повторяла свои доводы и безуспешно пыталась что-то прочесть на моем бесстрастном лице. Тогда я сам подвел ее. Танком подтолкнул, чувствуя, как срывает крышу с каждой новой секундой.

Я велел ей закрыть дверь. Помню, как сначала она растерялась, но затем все же пошла и закрыла. Не знаю, поняла ли Алина мое намерение или же посчитала, что сейчас состоится какой-то разговор не для лишних ушей, но для меня это уже не имело значения…

Уверенно возвысившись над ней, я уловил сладкий аромат девичьей кожи, поймал растерянный взгляд и понял, что уже не остановлюсь! Зарывшись рукой в густые волосы, я повернул девушку к столу и подхватив под бедра, посадил прямо на него, широко раздвинув стройные ножки.

Меня точно безумие накрыло, когда я ощутил дрожь ее податливого тела от паники и желания. Я чувствовал ее так, как должно быть музыкант угадывает свою мелодию по нотам. Ее возбуждение, которое проявилось в запахе и отразилось в расширенных зрачках. Замешательство и сбившееся дыхание от моего прикосновения, с которым я и расценил ее робкое ""да"".