Ничего не возьму с собой

В машине пахнет чистотой и освежителем — Никита очень тщательно следит за своей механической колесницей.

Влада неуклюже втиснулась на заднее сиденье машины и затихла. Аня обернулась к ней. Влада была заплаканной и еще более уродливой, чем обычно. Ее пальцы с обкусанными до мяса ногтями сжаты в кулаки, и время от времени Влада начинала неистово чесаться. Верно, разодрала бы руки в кровь, если б не сгрызла раньше ногти.

— Я только хотела сказать… Игорь… он с кем-то разговаривал по вечерам. — Очень заметно, с каким трудом дается Владе разговор.

— О чем разговаривал?

— Ну, о магазине… о том, как там все устроено. Во сколько закрывается, как смены организованы… с какой-то девушкой разговаривал.

— Нет, только слышала. — Влада вздохнула. — Он ей рассказывал о новом директоре… Подробности всякие: где его кабинет, что там, как директор себя ведет, когда приезжает и уезжает… Я сначала думала, что у него просто девушка завелась, но потом поняла, что нет, другие разговоры.

Влада всхлипнула и еще сильнее сжалась.

— Ну, они вроде как поссорились. Недели две назад. — Влада пытается овладеть собой, и ей это почти удается. — Она уговаривала его… ну, я не поняла до конца, чего она хотела… а он говорил — нет, это слишком, и вообще он считает все ошибкой… не знаю, о чем он говорил.

— Нет, иначе он бы понял, что я слышала… Ну, подслушивала.

Конечно, подумалось Ане. Конечно, ты подслушивала, потому что собственной жизни у тебя не было и нет.

— Ты полиции сказала об этом?

Аня подумала, что ей сейчас очень хочется стукнуть Владу, но она понимала, что это делу не поможет, колотушки та стерпит, но тогда уж ничего из нее будет не вытащить.

— Так что же случилось?

Конечно, что-то случилось, но Влада никому об этом не сказала. Она, как и ее брат, тоже очень долго обдумывала возможные контакты с внешним миром, а потом все равно обращалась к кому-то, кто не вызывал у нее тревоги.

— Дней за пять до… Ну, до того… — Влада словно споткнулась, не в силах произнести слово «смерть». — Он был чем-то обеспокоен, и я слышала, как он сказал: «Я должен рассказать ему».

— Ань, я не знаю. Просто он иногда сам с собой разговаривал, особенно когда его что-то очень беспокоило, и тогда…

Аня вздохнула.