Ничего не возьму с собой

Нет смысла беспокоить людей, а нам надо поспать, мы оба выглядим как пара оживших покойников.

— Да, согласен. Ты не хочешь подзарядить телефон?

Он видел, с каким облегчением Аня сунула погасшую трубку в сумку, но только теперь понял почему: она не хотела говорить со своей матерью. И, рассмотрев эту даму, он был готов согласиться с Аней — ничего хорошего разговор не принесет.

— Тебе все равно придется с ней поговорить. — Никита тронул пальцами ладонь девушки. — Оставь телефон на зарядке, не включая, поговоришь с ней потом.

Но ты же сама знаешь, что придется.

— Но погоди, не все так плохо. Они же вырастили тебя!

— Меня, то есть нас, растили нанятые няньки. Мать считала, что мне нужно общение, а с матерью Игоря она дружила едва ли не с рождения, а потому мы росли вместе. При этом к нам выдвигались невероятные требования: манеры, допустимая одежда, учеба. А когда Игорю исполнилось четырнадцать, моя мать запретила ему приходить в дом. Знаешь почему?

— Скажи, буду знать.

— У Игоря начался переходный возраст и появились ужасные прыщи.

 — Аня вздохнула. — Это реально выглядело страшно: синюшные гнойники по всему лицу, плечам, спине, они прорывались, заживали, но оставались жуткие рубцы, и ни один врач не мог этой беде помочь. За три года эта гадость изуродовала Игоря до того состояния, что ты видел. И моя мать не захотела это видеть, ей было неприятно. А потому мне строжайше запретили звать Игоря к нам в дом.

— Вполне в духе моей матери, — горькая улыбка пробежала по лицу Ани. — В этом она вся.

Она же поздний балованный ребенок, залюбленный и захваленный до абсурда. Она в принципе не способна ни на сострадание, ни на проявление эмоций по отношению к другому человеку.

— А родители Игоря попроще, но отец там вообще права голоса не имеет, обычный подкаблучник, который всю жизнь пашет, но все никак не достигнет высоких стандартов жены. Мать Игоря всю жизнь подражает моей матери, да так удачно у нее это получается, что ты их с десяти шагов не отличишь. Вот при ближайшем рассмотрении становится заметно, что и мех у нее искусственный, и платьице не от Шанель, а у тети Маши сшито, хоть и по картинке «от Шанель».

Но внутренне она точно такая же, как и моя мать. Тут уж чистое копирование, потому что она из многодетной бедной семьи, все они уже спились и умерли, а тетя Лена вот нет, вполне жива и благополучна. А то, что дети выросли социофобами… Да плевать ей! Игорь-то хоть со мной мог общаться и все-таки нашел себе отдушину — покатушки велосипедные.