Ничего не возьму с собой

Документы, фотографии, его электронная почта, контакты в телефоне — все это Габриэлла отлично изучила, как оказалось. А у него были контакты всего нескольких ее знакомых, и то лишь потому, что иногда она им звонила с его корпоративного телефона.

В коридоре послышались чьи-то шаги. Никита вздохнул и поднялся, покосившись на свой аквариум — телескопы явно собрались спать, свет в их водном мирке практически совсем погас. Когда он выключил свет, аквариум погрузился в сказочный полумрак. И ему захотелось, чтобы Лепехина вошла в кабинет, и они вместе смогут посмотреть, как угасает свет в зарослях водорослей.

Никите захотелось разделить свое чувство с Аней, потому что когда смотришь из темноты на еще освещенный аквариум, то видишь все совсем не так, как днем. Никита сам поразился своему желанию. Романтика! Конечно, эта не та романтика, как если бы он ждал ее на берегу моря, чтобы полюбоваться на закат, но тоже неплохо. Телескопы, застывшие среди водорослей, выглядят величественно и инопланетно.

Только двое самых молодых продолжают деловито ковырять грунт в поисках пищи, и Никита подавил в себе желание досыпать им корма. Но так делать нельзя, это нарушит порядок, привычный уклад, к которому обитатели аквариума успели привыкнуть.

На листе эхинодоруса ярко-желтым пятном выделялся домик улитки-ампулярии. Никите ужасно хотелось развести еще и нимфеи, но все его старания не давали видимых результатов. Капризные красавицы у него упорно не приживалось, зато эхинодорус разросся ковром.

Дверь открылась и тут же закрылась. Никита удивленно поднял брови. Аня решила поиграть в прятки? Или это не она?

В тишине раздалось характерное шипение. Никита замер, не в силах двинуться. Он боялся змей, это был его глубинный животный страх, о котором мало кто знал. Он боялся змей даже на картинках и стыдился своей фобии. Но как-то Габриэлла затащила его на выставку тропической фауны, и в одном из многочисленных аквариумов, из которых таращились игуаны и тритоны, оказалась полосатая змея.

Обманчиво ленивая, она то и дело высовывала красный раздвоенный язык, пробуя на вкус мир вокруг. Никите стоило невероятных усилий сдержаться и не отскочить, не заорать.

Он сдержался, сказал только: ненавижу этих тварей. Но Габриэлла, видимо, все тогда поняла.

Свет в аквариуме совсем погас, змея зашипела в темноте, и Никита понял, что пропал.