Ничего не возьму с собой

 — Сам-то как, на пенсию не собираешься?

— Пока не собираюсь, не время. — Капинус поковырял ложечкой пирог. — Куда там на пенсию, когда работы невпроворот! Молодые-то больше на выгоду смотрят, а при таком подходе государственный интерес не соблюсти. Мы с тобой как два пня на дороге: выкорчевать бы их, да присесть при случае не на что будет. Нужны, стало быть.

— Ну, скажешь тоже! С пнями сравнил. — Бережной засмеялся. — Нет, брат, я себя в пни записывать не позволю.

— Да какой ты пень! У тебя жена-красотка и дочка маленькая.

 — Капинус покачал головой. — Молодцы вы с Дианой, что девчонку взяли к себе, пропала бы по интернатам.

Бережной пожал плечами. О чем тут говорить? Забрать к себе осиротевшего ребенка им с Дианой показалось самой естественной вещью на свете. Свои дети выросли, общих заводить было уже поздно. А тут Аленка — прозрачная от перенесенной болезни и застарелого голода, никогда не знавшая ни нормального дома, ни родительской ласки. И он всем сердцем потянулся к этому ребенку, но не знал, как сказать жене, но та уже сама все решила.

И уж она-то, со свойственной ей прямотой, не стала придумывать, как же сказать, что она хочет забрать Аленку, а просто сообщила: Андрюша, у нас будет ребенок.

Их отговаривали. Бережной с удивлением смотрел на чиновницу ювенальной юстиции, которая говорила: девочке восемь лет, она дочь многократно судимых алкоголиков, вы представляете, какая там наследственность?! А Бережной уже придумал, как обставит Аленкину комнату, какие игрушки купит ей, сколько книжек поставит на новенькие полки.

Мысленно он уже выбрал Аленке комнату на их с Дианой даче, гулял с дочкой по лесу и кормил ее малиной. Какая наследственность, что за глупости, если этот ребенок уже их собственный? Их общая дочка, которая пока в больнице, но оттуда она поедет не в приют, а к себе домой, к родителям, которые уже любят ее! И что может устоять перед такой любовью?

Игорь Капинус был одним из тех, кто не отговаривал.

Он объявился в их доме через неделю после того, как они с Дианой забрали Аленку. Нагрянул неожиданно, принес серого пушистого зайца, с умильной мордахой и большим желтым бантом на шее. А еще пакет с фруктами и конфетами, билеты на какое-то детское шоу в театре. Потом сидел на кухне, пил чай и поглядывал на Аленку, которая суетилась тут же. Пока еще невесомая, стриженая, но уже в мягком домашнем халатике и тапочках с пушистыми цветами-помпонами.