Ничего не возьму с собой

 — Полно таких семей, когда живут в одном доме люди, совершенно друг другу чужие, но зачем-то детей рожают. Вот и у Никиты так вышло. И никто, кроме него самого, в этом не виноват. Смотреть надо, на ком женишься. Так что нужно поискать певуний, какие-то старые ролики. Короче, я покопаю в этом направлении. — Генка поднялся. — Тема очень горячая, но если мы пробьем эту Габриэллу, то подельник ее тоже недолго сохранит инкогнито.

— Думаешь, есть подельник?

— Уверен. — Генка взъерошил волосы.

 — Слишком большой размах, слишком много людей в это вовлечено. Кто знает, сколько еще таких вот Привиденек на изготовку сидят? Нам надо не просто найти преступников, нам надо полностью дискредитировать Габриэллу в Сети. Так что я еще покопаю, но ты будь осторожен. Мне кажется или что-то тебя тревожит?

— Да, наверное. — Виктор покосился на запертую дверь кабинета и молча передал приятелю конверт. — Потом поговорим, и то если время будет.

Генка удивленно вскинул брови, но конверт взял и молча кивнул.

Конечно, кабинет могли прослушивать.

Ситуация слишком горячая, вот что.

Генерал Бережной всегда старался быть объективным. За это его ценило начальство и уважали подчиненные.

Однако абсолютная честность Бережного частенько становилась проблемой для людей, пытающихся использовать систему в собственных целях. И это были люди при власти, при деньгах и при твердом убеждении, что весь мир вращается вокруг них, прекрасных и важных.

Но Бережной за долгие годы работы научился не только бескомпромиссной твердости в отношении преступающих закон, но и дипломатии. Он ненавидел этот «марлезонский балет» — так он называл дипломатические пируэты, которые иногда приходилось исполнять, но понимал, что иначе ему не сидеть в своем кабинете.

И ладно бы дело было в нем одном, но за ним стоит его команда, отличные ребята, сыщики от бога, и случись ему уйти, им тоже придется уходить. И они, конечно же, найдут себе занятие.

Такие нешто без дела засидятся? Да только Бережной хотел, чтобы и система хоть немного менялась, а если в ней будет все меньше людей, которых интересует истина и правосудие, то жить в стране станет невозможно. Когда люди не ощущают защиты от правоохранительной системы, когда они не могут защитить свои права, основа государства подрывается.

А государство — это не просто система принуждения, но и система сдерживания.