Ничего не возьму с собой

Жаль, что эта змея не укусила ни Аньку, ни ее хахаля.

— Тебе стало бы легче тогда?

— Легче! — Влада хищно оскалилась. — Намного легче, потому что нечего ей быть Анечкой, когда я просто «Эй ты!». Трупы не бывают Анечками.

— Это Женни убила твоего брата.

Влада отшатнулась от Виктора, потом вскочила и бросилась на него, и он испугался, как будто на него напала целая стая африканских бумслангов… или бушменов… нет, все-таки бумслангов. Сержант Солонская умелым захватом перехватила Владу за шею и силком усадила обратно.

— Задержанная, ведите себя спокойно. Сейчас будем составлять протокол. — Виктор пододвинул к себе ноутбук. — Сержант, пригласите сюда судебного медика Пилецкую.

Зазвонил телефон. На дисплее номер Никиты Радецкого, и Виктору, конечно, сейчас совсем не до Никиты, но не взять трубку нельзя.

— Никита, я занят, — скороговоркой говорит Виктор, но Никита не слышит.

Он почти кричит в трубку о записке, о звонке, о том, что пропала Аня. И ее нигде нет, телефон не отвечает, и надо что-то делать.

Виктор слышит странный звук.

Влада смеется, глаза ее горят темным огнем. И Виктор понимает, что тут нужен, похоже, не судебный медик, а психиатр.

Аня открыла глаза. Горло саднило, голова болела, абсолютная тьма окружала ее, и вокруг не было пространства, она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Ей показалось, что она находится в каком-то деревянном душном ящике. Но как она сюда попала?

Вот она сидит на кухне у Никиты, смотрит фотографии.

Аня вспомнила. Звонок, сборы впопыхах, радость оттого, что она будет полезна Никите и он выспится, пока она быстренько решит все проблемы.

— Эй! — Аня постучала в доски над головой. — Эй, тут есть кто-нибудь?

Ответом ей была тишина, сквозь доски пробивался слабый свет, и это утешало. Значит, она не под землей. Ну, то есть даже если предположить, что это гроб, то он не зарыт.

— Эй, кто-нибудь меня слышит?

Такая тишина, наверное, бывает на дне Марианской впадины.

Аня чувствует, что задыхается. Ее охватывает паника, и подступает тьма.

Аня заставляет себя успокоиться. Воздуха достаточно, он поступает сквозь щели в досках. Тьма относительная, если приникнуть к щели, то виден бетонный потолок, источник света где-то справа, и это хорошо. Было бы гораздо хуже, если бы ящик был зарыт или было совсем темно.