Ничего не возьму с собой

Он не смотрел в рабочее время фильмы, не читал ничего, кроме прайсов и спецификаций, и понять, чем он занимается в свободное время, было невозможно.

И поговорить тоже было невозможно.

Но когда сегодня — именно сегодня, в такой прекрасный день! — в магазин пожаловал офицер полиции, Анна поняла, что у директора снова проблемы. Шестое чувство подсказывало — дело не в работе, проблемы именно у Никиты. И, несмотря на то что полицейский не выглядел слишком грозным и пришел в нерабочее время, причем с женой, то есть визит был неофициальный, но Анна предчувствовала беду.

Значит, ничего еще не закончилось. И поймала себя на том, что хочет дать незнакомой Габриэлле здоровенного «леща», и чтоб синяк уж точно получился огромный и настоящий, и пусть бы она выкладывала в интернет хоть тысячу фотографий своего личика, плевать.

Потому, когда за полицейским закрылась дверь кабинета директора, Анна уйти не смогла. Ей нужно было в зал, выполнять свои обязанности, но бросить Никиту в беде было выше ее сил, ноги словно приросли к полу.

Подслушивать она не собиралась и решила поговорить с полицейским, когда тот выйдет от Никиты и будет ждать свою жену.

Она расскажет ему… ну, о том, что Никита совсем не такой. Что все истории мерзкой Габриэллы — одно сплошное вранье, а сама она отвратительная лгунья. И откуда бы ни взялись ее синяки, Никита не имеет к этому ни малейшего отношения. И только потому, что она вытаращила глаза и приоткрыла рот, все ей ужасно сочувствуют. Как же просто обмануть кучу народу, если у тебя тощие ножки и по-дебильному приоткрытый рот.

А на других фото эта самая Габриэлла вытягивает губы «уточкой». Что за кретинская мода — кривить рожу, изображая звезду Голливуда?

Желание надавать мерзавке подзатыльников окрепло окончательно. И Анне вовсе не было стыдно.

— Ань, что там наш-то? Занят?

Это Ирка-кладовщица прибежала с какими-то бумажками. Видимо, на складе совсем запарка, если Игорь прислал Ирку. Она всего месяц работает и все на свете путает.

Всегда суетливая, ярко и безвкусно накрашенная, с крысиным хвостиком медного оттенка и брекетами. Анне кладовщица не нравилась, вызывала глухое раздражение.

— Да. У него посетители.

— Вот незадача! — Ирка огорченно сделала бровки домиком, изобразив разочарование, что при таком макияже выглядело поистине гротескно. — Игорю нужна подпись на служебной записке, без разрешения Чикатилы он же…

— Ира! — Анна почувствовала, как в ней поднимается злость.