Ничего не возьму с собой

 — Он тебе что-то плохое сделал, в деньгах ущемил или оскорбил?

— Вот вы все заладили: Чикатило, Чикатило! — и ее яростный шепот летит прямо в лицо опешившей кладовщице. Да, она сама провоцирует конфликт, но сейчас это не имеет никакого значения. — Тебя тут не было, когда старый директор всех топтал и унижал, так знай: при прошлом директоре ты дышать бы боялась. В кои-то веки тут появился нормальный человек, а у вас вместо благодарности сплошные смешки да подначки. Да еще и за спиной. В глаза-то боязно сказать? Вам нужен деспот, который будет вас на куски рвать, а вы его за это уважать начнете? Да?

— Чего ты завелась-то? — Ирка отпрянула, и голос сорвался на визг.

 — Все так говорят. Что такого-то? Не со зла же.

— А все станут серную кислоту пить, и ты напьешься? — Анна выдернула из рук кладовщицы бумаги. — Не со зла… А с чего, с добра? Или ты считаешь, что это очень весело? Типа шутка такая? Ступай на склад, а я сама все подпишу и принесу Игорю.

— Совсем ты сбрендила на почве служебного рвения.

 — Кладовщица обиженно поджала губы. — Значит, не зря говорят… И правда ты втюрилась в Чикатилу по самые уши. Только он и тебе плюх навешает, погоди. Фотки-то в интернете все видели, не слепые. Тихий да интеллигентный, а видала, бабу как разукрасил? И ведь даже не скажешь… Такой весь из себя принц, а на деле Чикатила и есть.

— Ира! Еще одно слово, и ты сегодня же будешь заявление на увольнение писать! — Анна уже не сдерживалась, а когда надо, она умела вот так — быть стеклянно злой, и тогда ее карие глаза уже не смеялись.

 — Я тебе не подружка со склада, с которой ты курить бегаешь. Я старший менеджер, и, если я поставлю вопрос, он решится положительно. Для меня — положительно, а для тебя — отрицательно. Ты поняла меня?

Ирка насупилась, молча глядя на Анну, но развернуться и уйти не решалась.

— Не слышу ответа! Ты все поняла?

— Ступай работать. А будешь болтать, вылетишь отсюда в два счета.

Да еще с такими рекомендациями, что и тряпкой махать не устроишься.

Вот из-за таких моментов Анна и ненавидела кем-то руководить. Она старалась не обижать людей, и разные наказания, взыскания — это было совсем не ее, но сейчас она пребывала в том редком для себя состоянии, когда ярость делает мир предельно ясным, а все решения, которые принимаются, верными, даже если потом окажется, что можно было поступить иначе, более гуманно.