Ничей ее монстр

Он ведь может. Для него человеческая жизнь ничего не значит. Зверь он страшный и лютый. Вспоминала, как из-за меня парни пострадали. И ведь никто из них не струсил. Может они любили меня. Ян точно любил. Он — человек. Он любить умеет, а не то, что это животное, которое меня использовало, а может и не использовало даже, а так подачку кинул. Пожалел сиротинушку, одарил лаской. Но ненадолго. Пока той ласки хватало. Как на зверька бездомного, а потом пнул того зверька за дверь… и когда понял, что зверек жалобно обратно просится решил уничтожить.

Поглаживаю живот, прикрыв глаза.

«Не нужен ты отцу своему… убить он нас хотел. Чтоб не было меня и тебя. Да и кто убийцу отцом называть станет? Не отец он тебе… и фамилию его ты никогда носить не будешь. Назаровым запишу. Как родителей моих».

Дурой я была последней, малолетней идиоткой. Думала, что нужна ему, думала, что он хотя бы что-то ради меня делал. Он просто боялся, что я копаться начну, а потом, когда от меня еще большие неприятности вышли просто решил стереть с лица земли.

"Как ты спишь, Захар Барский? Мы не снимся тебе? Ты не вспоминаешь о том, как отдал приказ убить твою девочку? Беременную девочку? Что ж ты за монстр такой? За чудовище? Я же любила тебя. Я просто кусочек счастья человеческого хотела. Совсем крупиночку. Мне ничего не надо было от тебя. Ни деньги твои, ни положение. Я согласилась бы на что угодно… я и соглашалась. По утрам в глаза твои ледяные смотрела… такие ясные, светлые, похожие на отражение неба в верхушках льда.

Я мечтаю только об одном… забыть тебя. Забыть каждое твое прикосновение, каждый поцелуй, каждое слово, которое ты шептал мне своим проклятым хриплым голосом, заставляя корчиться от удовольствия. Этот голос… он звучит у меня в ушах снова и снова. Звучит мерзко, отвратительно, сводя меня с ума:

«Уничтожьте ее, сделайте так, чтоб от нее даже следов не осталось».

За чтооооо? И меня разрывает от боли. От адской боли во всем теле, подскакивая на стуле, я сжимаю руками свой живот, тяжело дыша и чувствуя, как по ногам вода течет. А баба Устинья уже и рядом стоит, рукава закатила, волосы под косынку собраны.

— Воды отошли, Сенюшка. Готовсь богатыря свого встречать. Думаю, до полуночи родится. Схватки уже начались. Я их еще утром у тебя узрела.