Ничей ее монстр

Все знали, где живу. Не ошиблась у двора черный внедорожник Быка стоит. Я под забором согнувшись пробежала и через лаз в сарай заскочила, упала в сено и глаза закрыла. Сквозь тонкие стены донесся чей-то голос, не знакомый.

— Если врешь, карга старая, я тебе хату спалю! Она сына моего без глаза чуть не оставила и шрам на все лицо.

— Да побойся Бога, Лазаревич, Танька может и строптивая, но не настолько или обидели ее.

— Да мне плевать. Я тут камня на камне не оставлю. И пусть забудет о преподавании. Вернется скажешь, чтоб сама явилась, не то найду и раздавлю тварь такую.

И тебя вместе с ней! Ты ж знаешь где она, ведьма!

— Не знаю. Не приходила домой. Может твой антихрист ее…

— Я тебе сейчас дам антихрист!

— Успокойся, Лазаревич. Не знаю я где она. Не дочь она мне, никто. Приютила чтоб по дому помогала, Может сбежала вообще!

Когда машина отъехала я с облегчением выдохнула и прикрыла глаза. А через несколько минут Устинья в сарай зашла.

— Уезжать тебе надо. Бери вещи и к сестре моей на хутор.

Там никто искать не будет. Оттуда до города близко устроишься на работу.

— Нельзя мне в город.

— Можно уже. Давно можно. Там никто не ищет тебя. Гришу мне оставь…

— Нет, прости баба Устинья, но сына не оставлю. Я без никак. Смысла без него нет.

Усмехнулась и ко мне подошла.

— Я просто спросила. А вдруг… вдруг оставишь старой утешение. Но знала, что скажешь нет.

— Мамаааааааа!

Сын забежал в сарай и тут же бросился ко мне, растопырив маленькие ручки.

— Мамочкааа. Я так ждал тебя.

Моя мамочка. Так долгооо.

— Как долго, маленький? Как долго?

— Очень долго. Без тебя всегда долго!

Я личико обхватила ладонями. Глаза у него огромные светло-голубые, волосики темные. Только льда в его глазах нет, там такая любовь плещется. Вселенская, огромная, невыносимая, как и моя к нему.

— И мне без тебя всегда долго.

Прижала к себе и на Устинью посмотрела.

— Ночью пойдете через лесополосу и поле. Утром уже у нее будете. Я записку передам она как родных примет.

— А ты как? Они тебя не тронут?

— Меня не тронут.

Меня охраняют и мое время еще не пришло. Я еще тебя несколько раз увижу, прежде чем придет оно. Как же тебя так угораздило, Сеня, что ж ты неугомонная такая?

Устинья знала мое имя… я сама ей сказала, потому что доверяла ей, мне хотелось, чтоб она знала, как меня зовут на самом днле. Поотому что дороже никого е было и роднее. Никто не делал для меня столько, сколько она. Сына по голове глажу, а сама на нее смотрю.