Ничей ее монстр

Подбегаю к берегу, я уже совершенно слеп, меня разрывает от боли… и слышу голос детский, он звучит в моей голове, он разламывает мои мозги таким адским страданием, что кажется моя черепная коробка треснет по швам: «Ты не спас… это ты убил меня. Ты убил… меня и маму… тыыыыыыыыы… папаааа… тыыыы»

Вздрогнул всем телом, потому что мне показалось, что голос из моих кошмаров вдруг проявился наяву и у меня на лбу выступил холодный пот.

— А можно потрогать твою палку?

Я опешил совершенно и протянул ему трость.

— Ух тыыыы.

Как Солвиголова.

Тряхнул головой. Это не кошмар и все происходит наяву. В доме чей-то ребенок. Скорей всего прислуги. Мне не кажется и я не сошел с ума

— Кто такой Сорвиголова? И ты откуда взялся здесь? — спросил хрипло, чувствуя, как дрожит все тело от напряжения.

— Я — Волчонок. Я с мамой приехал.

— Кто твоя мама?

— Мама Таня, а еще ее баба Устя называет Се…

— Со мной приехал!"

"Услышал ее голос и перед глазами появилось лицо Девочки. Вот так просто появилось и все. Как будто это она говорит… а не какая-то деревенская девка, которая приносит мне завтраки и моет туалеты в моем доме.

Черт меня раздери, какая связь? Почему лицо Есении? Почему в сочетании с ней, а не с кем-то другим?

Возникло едкое желание ударить ее… Ту, что надевает на себя образ Девочки. Ударить очень сильно, так чтоб ощутила ту боль, что ощущаю я. Но голос ребенка отрезвлял, утихомиривал гнев, успокаивал. Мне нравилось его слышать, у меня внутри появлялись какие-то светлые пятна. Нет, не перед глазами, а именно внутри.

Там, где всегда темно, сыро и воняет гнилью. Моему сыну могло быть столько же лет, сколько этому малышу… Если бы он был жив… Он мог бы так же называть Девочку мамой и звенеть, светиться, разрываться от нескрываемого обожания к ней. А я… я бы обожал их обоих.

И ярость начала утихать, растворяться, таять. Ее ярко-красные сполохи бледнели до светло-розового, пока не погасли совершенно.

Ярость исчезала, а боль нарастала все сильнее и сильнее пока не стала невыносимой.

Мне до зубовного скрежета, до адского безумия захотелось прикоснуться к Девочке именно сейчас. До ломоты в пальцах и до дикого желания, от которого хочется резать вены. И эти навязчивые образы, настолько нестерпимо яркие, что меня всего корежит… и сердце то бьется быстро и болезненно, разрывая грудную клетку, то замирает и холодеет от понимания, что я просто вижу иллюзию. Я ее рисую сам себе… и она реально только потому что я ей позволяю быть реальной.