Ничья его девочка

Нееет, до этого в моей жизни и не было никаких поцелуев я оказывается даже понятия не имела какими они бывают. Чувствую, как его дрожащие пальцы сжали мои волосы на затылке, и он удерживает меня, проталкивая язык глубже мне в рот, сплетая с моим языком, бьется зубами о мои зубы и меня трясет от этого сумасшествия и от бешеной страсти, охватившей все мое тело с ног до головы. Я отвечала ему… пыталась, но кажется Барскому это было не важно он пожирал меня. Я слышала, как шумно он дышит и как проходят волны дрожи по его телу и меня затрясло от невероятного и острого голода, пронизавшего все мое тело.

Нечто страшное первобытное овладевало всем моим существом.

Обхватила его шею руками, впиваясь в воротник белоснежной рубашки чтобы не дать отстраниться, чтобы не ускользнул из моих рук, не исчез не стал проклятым сном с горькими слезами пробуждения.

А вот и мой собственный дьявол. Проснулся, взбудоражился, как алчный зверь, жаждущий получить намного больше, голодный и дикий. И этот зверь хотел одного — насытиться всем.

Я слишком долго сдерживала его, слишком долго запрещала даже мечтать и сейчас я не могла себя контролировать. Я жадно хотела ощутить его сильнее, даже больнее. Так чтоб поверить, что мне не снится. Я в иступленном отчаянии хватаюсь за запястья его рук и сдавливаю их ладонями, отвечая на поцелуи, не сдерживая стонов и мычания и сходя с ума от его жадного рыка мне в рот, от тяжелого и свистящего дыхания. Пусть отдаст мне все то, что я так жадно хочу получить. И я… даже не представляла, что значит ощутить на себе его голод, что значит почувствовать эти зверские поцелуи. Такие властные, дикие, животно-голодные. Как волк обгладывает добычу, обсасывает ее кости и сжирает мясо кусочек за кусочком так Барский терзал мои губы с отчаянным исступлением от которого меня всю трясло в изнеможении и первой в моей жизни юной и бешеной похоти. О дааа. Я бы позволила ему что угодно лишь бы чувствовать себя настолько изранено-живой в его руках. И мне хочется больше ран… больше шрамов, чтобы точно знать все это было на самом деле.

Пока вдруг не отстранился от меня тяжело дыша и глядя мне в глаза своими дикими и страшными глазами, которые я люблю до умопомрачения… да, я уже точно знаю, что люблю их такими.

— Вот она… правда, — хрипит мне в лицо, — ты даже не знаешь насколько она грязная и страшная эта правда…

— Пожалею… но еще больше пожалею, если не узнаю.

Подхватил за талию пронес через комнату и усадил на стол. Прохлада обожгла разгоряченные бедра.