Ничья его девочка

Но вместо этого услышала, как в коридоре открылась дверь. Бросилась туда и, увидев, знакомого манекена с бледной вытянутой рожей, разочарованно выдохнула. С ним говорить не о чем. Это прихвостень Барского, который притащил меня к нему. Я уже пыталась пообщаться — ничерта не вышло.

Зато он принес обед, и я готова была все простить ровно пока все не съела и не оказалась в полнейшем одиночестве. Барский заявился через неделю, когда я уже окончательно потеряла человеческий облик и сама себе казалась зверенышем на цепи.

Он заявился как ни в чем не бывало в своем светло-сером пальто, с поднятым воротником, с двумя картонными пакетами. Подкуп приятно пах и сбивал с настроя выцарапать мэру глаза и прирезать ножичком с кухни. Тупым. С зубчиками. Но я бы справилась… наверное. Если бы он спал со связанными руками. А так я против него козявка в метр с кепкой. Поставил пакеты на пол и по-хозяйски скомандовал.

— Ну что, Лиса Патрекеевна, спесь поутихла? Неси пакеты на кухню и доставай последние две тарелки.

Я и не подумала сдвинуться с места:

— А ботиночки вам не снять, ножки не вымыть, за сигаретками не метнуться?

Барский оскалился, именно оскалился, а не засмеялся. Со мной его лицо всегда преображалось чтобы напугать как можно больше. И в то же время засмотреться на эту щетину и линию рта, на нос с горбинкой. Хищный, как у опасной птицы.

— Если захочу и ботиночки снимешь, и ножки вымоешь и языком высушишь.

— Вы себя жестоко обманываете! Скорее вены себе перережу.

Пожал плечами, снял пальто, повесил в шкаф и подхватив пакеты прошел мимо меня на кухню.

От него все так же умопомрачительно пахло, сбивая с настоя и заставляя непроизвольно втянуть запах и попереться за ним следом хвостиком и тихонько шмыгать носом, принюхиваясь. Барский водрузил пакеты на стол и не поворачиваясь ко мне по-деловому поставил прозрачный электрочайник (я тоже думала его разбить, но было слишком холодно, а чай у них вкусный) на плиту.

— Значит так, ЛИса, ты сейчас поешь и внимательно меня выслушаешь.

Оччччень внимательно, так как от этого зависит что тебя ждет дальше — нормальная жизнь или колония, а потом тюрьма.

— Але! Какая тюрьма? Вы говорите, да, не заговаривайтесь. Меня в тюрьму не за что.

Ухмыльнулся и так не по-доброму, так хищно, что у меня мураши по телу забегали.

— Я найду за что. Поверь у меня и власти и денег хватит упечь тебя в строгаче на пожизненное.

— А за что спрашивается?

— Да за что угодно. За убийство, за кражу, за проституцию.