Ничья его девочка

Мне б мои вещи детдомовские, мои штаны и кофты… тогда и в подъездах ночевать можно, а так.

Сжала деньги в кулаке и пошла над дорогой. Черт его знает куда идти теперь. В детдом? Так меня вроде оттуда забрали. На вокзале спать не хотелось я на своих ошибках учусь быстро и доходчиво. Дождь усиливался и теперь бил крупными каплями в лицо, у меня кажется вот-вот промокнут ноги.

Вдруг сзади посигналили. Первой мыслью было шарахнуться в сторону, но потом все же обернулась увидела не новый «рено» тесно-зеленого цвета и какого-то пончика за рулем.

Выглядел вполне себе приятно. Посигналил еще раз и остановился. Несколько секунд подумала и влезла на переднее сидение. На маньяка вроде не похож. Да и Хряки не бывают маньяками. Они слишком в себе не уверены для этого. Но я ошиблась. Маньяками бывают все. Особенно вот такие вот лохи с рыхлыми телами и кучей обид на весь мир. Но тогда я это плохо понимала, меня хоть и била жизнь, но не таким образом.

— Привет, красавица. Куда одна по дороге на ночь глядя идешь?

Невозмутимо ответила я.

— Подвезите — заплачу.

Пончик усмехнулся и пожал полными плечами. На вид довольно молодой лет тридцати. Волосы чуть засаленные, свисают на лоб и пальцы полные, нервные, все время подергиваются. Радио играет, фотка какой-то женщины с детьми прицеплена над ним. Наверное, жены.

— Как звать? — спросил и стрельнул на меня глазками неопределенного цвета и улыбнулся. Вот есть люди, которым лучше не улыбаться. Они, когда улыбаются, их лица становятся похожи на лица имбицилов или дегенератов.

Да и вообще он мне внешне совершенно не нравился. У меня всегда была проблема с толстыми парнями и мужиками. Как каплю жира увижу, так и тошнит, выворачивает наизнанку. Брюшко, сальные щечки, толстые обрубки-пальчики. Вообще округлая морда и меня уже отвращает. Толстые женщины так не раздражают, как мужики, похожие на свиней.

Но, как говорила баба Дуся, на каждое мясо найдётся своя вилка. Вот на него ж нашлась. Жена его и дети любят, наверное.

— Никак не звать.

Меня никто не зовет — я сама прихожу.

И улыбнулась в ответ.

— Меня до автобусной станции довезите. Я заплачу.

Сальные глазки опустились к моим коленкам, потом снова мне в лицо посмотрел. Вот именно в этот момент надо было бежать. Я ведь ощутила это интуитивное беспокойство и покалывание в пальцах рук и ног. Но я прозевала этот момент, и машина сорвалась с места и набрала хорошую скорость. Лишь тогда Хряк пропел:

— А можно и не платить, можно договориться.