Она стояла ко мне спиной, покачиваясь на высоких каблуках и тряхнула длинными темными волосами. Фигура, точенная как у модели. Она судя по всему расстегивала свою блузку и Барский смотрел на нее горящим взглядом… а меня окатило волной ядовитой ревности и злости. Что за дрянь? Он что прямо здесь с ней? Его ж жена в зале. Совсем рядом.
Девка медленно, покачивая бедрами, подошла к Барскому, а он рывком привлек ее к себе. Я увидела, как его сильные ладони погладили ее спину, потом он снял с нее блузку и щелкнул застежкой лифчика.
Сволочь! На пальце сверкает обручальное кольцо! И я… тут же я стою. Да кто угодно может войти! Но ему было плевать. Я за это его и ненавидела, и восхищалась. Он не отказывал себе ни в чем и ему плевать на остальных. Уверенный в себе, позволяющий себе что угодно хищник. Барский гладил ее голую спину, потом спустился к ягодицам, слегка ударил и резко развернулся вместе с девушкой, впечатывав ее в стену. Она жалобно застонала, обвила его бедро стройной ногой, зарылась руками в его волосы, а я лишь видела, как его рука скользит по ее груди, большой палец гладит вытянутый сосок, как он задирает на ней юбку.
Я вся тряслась и клокотала от ненависти к ним обоим. Особенно к ней… потому что мне до боли в каждой клеточке тела захотелось, чтоб это ко мне он так прикасался. Чтоб я стояла там на ее месте.
Наверное, я выпила слишком много шампанского. Я ведь не могу вот так думать. Не могу его… его хотеть? Это ведь так называется? Хотеть. И я не могла двигаться, не могла сделать ни единого вздоха, грудь сдавило, стянуло и низ живота разболелся, а там, где сердце стало невыносимо больно.
Меня трясло, и я не знала от чего именно: от злости, ревности или от вот этого желания быть там, где она. Чтоб он ласкал не ее, а меня, чтоб я вот так же стонала и запрокидывала голову, чтоб я шептала его имя. Захар делал с ней что-то немыслимое, он сводил ее с ума каждым прикосновением, заставлял извиваться и хватать широко открытым ртом воздух. И я даже не представляла, что вытворяли его руки у нее под юбкой.
Но меня трясло от этого зрелища и хотелось орать, чтоб они оба прекратили. Барский развернул девушку спиной к себе и придавив к стене, потянул за бедра к себе, поднимая юбку ей на поясницу. Я больше не могла на это смотреть. Бросилась оттуда прочь на дрожащих ногах, с пульсирующей в висках кровью и кипящим адреналином.
Мне нужно было выскочить на улицу. Куда угодно. Вдохнуть свежего воздуха и успокоиться. Меня продолжало трясти от увиденного.
