Ничья его девочка

Я бросилась к веранде, дернула на себя дверь и в ту же секунду меня схватили за руку. С раздражением обернулась и увидела Яна. Он с восхищением смотрел на меня и громко, стараясь перекричать музыку, сказал:

— Эй, там холодно. Заболеешь. Ты курить?

Я не знаю зачем кивнула.

— На, надень мой пиджак и пошли вместе покурим.

Я смотрела ему в глаза, а перед моими Барский с той девкой и мысли… мысли, что они сейчас там делают вдвоем. Ведь я прекрасно знала, ЧТО именно он с ней делает и от этого болело в груди и раздирало внутри огнем.

Хотелось что-то сделать. Что-то, чтоб унять этот огонь. Ян набросил мне на плечи свой пиджак. Прикурил одну сигарету мне, одну себе. Протянул… а я забрала ее, затянулась. И вдруг схватила его за затылок и, притянув к себе, поцеловала в губы. Он вначале отпрянул.

— Ни хрена себе ничего…

И сам впился в мой рот, а я все еще видела перед глазами руку Захара, шарящую по груди брюнетки. Целовалась я впервые. И… мне было никак. Не то чтобы противно. Но непонятно.

Мокро, скользко и как-то странно. И его язык похож по вкусу на тряпку. Ян постанывал и тяжело дыша прижимал меня к себе дрожащими руками.

— Обалдеееть, — выдыхал мне в губы, — ты мне сразу понравилась. Я и не мечтал даже… что так быстро.

Но едва его руки принялись шарить у меня впереди, пытаясь накрыть мою грудь, я пнула его в плечи, но он еще сильнее прижал меня к себе. И в ту же секунду почему-то отлетел назад. Я даже не успела отреагировать, когда увидела, как Захар впечатал Яна лицом в стену и за шкирку оторвал от нее, разворачивая к себе.

У парня из носа текла кровь и была счесана щека.

— Чтоб я тебя возле нее не видел! Поняяял, сопляк?! Увижу — яйца оторву!

Открыл дверь и вытолкал пацана в темноту коридора, а потом развернулся ко мне. Глаза, налитые кровью. Рот скривился. Руки в кулаки сжаты, так что кажется у него жгуты вен сейчас трещать начнут. Расстегнул ремень и резко вытащил из штанов… а мне стало страшно. Я шарахнулась к стене и всхлипнула, глядя на то, как он щёлкнул ремнем, сделав удар в воздухе.

Вдруг в глазах моих совершилось невероятное дело: отец внезапно поднял хлыст, которым сбивал пыль с полы своего сюртука, — и послышался резкий удар по этой обнаженной до локтя руке. Я едва удержался, чтобы не вскрикнуть, а Зинаида вздрогнула, молча посмотрела на моего отца и, медленно поднеся свою руку к губам, поцеловала заалевшийся на ней рубец…

(с) Тургенев. «Первая любовь».