Ничья его девочка

Я попыталась вырваться, но это было не просто бесполезно, а скорее даже травматично потому что Барский не вел меня — он тащил. Как вещь. Если бы я безвольно упала, то он даже не обратил внимание и продолжил тянуть, как тряпичную куклу.

— Мне больно, — сказала я.

Ответил совершенно отрешенно и затащил на кухню. Какая-то женщина в униформе и шапочке шарахнулась от нас и расширенными глазами посмотрела на мое плечо и на кровь. Барский ее даже не заметил. Он захлопнул за ней дверь и повернул ключ. Потом пошел тяжелым шагом к холодильнику, открыл морозильную камеру и принялся лихорадочно что-то искать.

Я не сразу осознала, что он в каком-то шоке. Только когда вернулся и швырнув на стол пакет со льдом, начал разрывать его дрожащими руками я поняла, что он не в себе.

Но меня никто не слушал, Захар подошел ко мне, схватив полотенце, завернул в него лед, и осторожно приложил к рубцу. От боли я дернулась, но Барский вдруг резко привлек меня к себе, заставляя уткнуться лицом ему в шею и обомлеть от этой неожиданной ласки.

У меня от нее колени подогнулись и задрожал каждый нерв внутри. Я не верила сама себе, что это происходит. Что он прижимает меня к себе и истерично, лихорадочно перебирает пальцами мои волосы.

— Прости меня… Лисичка. Прости маленькая. Не хотел я… не знаю, что на меня нашло. Слышишь? Не знаю… дьявола ты во мне будишь.

И давит сильнее, так что кости хрустят. Дрожит сам и мне его дрожь передается. Чувствую, что темная она и страшная дрожь его, что он сам ею напуган… а мне она нравится.

Я готова позволить себя ударить еще раз, чтобы ее ощутить и понимаю, что это ненормально. Что не так с этим что-то… и со мной не так. И с ним.

— Неправильно все это. До чертей неправильно.

Я думала он о Яне говорит, о том, что между нами там было. Наивная… это потом спустя много лет я пойму эту борьбу и войну, которую он вел с самим собой и со мной заодно. А тогда я была слишком маленькая, чтобы понять. Тогда я просто сходила с ума от того, что Барский меня обнял, от касания его пальцев к моим волосам и от гулкого биения его сердца под моей щекой.

— Я… бы не стала с ним.

— Надо отправить тебя куда-то. — словно сам себе и гладит волосы, сильно, больно гладит, тянет их вниз, потом сгребает в кулак и мнет, — Куда-то подальше. Найти школу, пансионат… не знаю какое-то безопасное место, где никто не тронет. И….подальше… подальше от…

Он не договорил, а я лишь через несколько лет пойму, что он о себе. Это от него подальше, чтобы он не тронул.