Ничья его девочка

Когда передо мной положили фото девушек, с которыми подонок забавлялся в свободное от школы время у меня потемнело перед глазами от злости. Ублюдок трахал школьниц победнее с простых районов пачками, кидал, делился ими с друзьями, передавал из рук в руки. Последний скандал был замят его папашей он откупился от родителей беременной тринадцатилетней школьницы, которой по-тихому сделали аборт, а потом увезли в другой город.

Тогда директора вежливо попросили убрать его озабоченного отпрыска подальше от Есении. Но я так понимаю авторитета родитель там не имел совершенно, а великовозрастный мудак творил все что хотел за спиной своего отца.

И мне было на это совершенно плевать, если бы он не крутился возле нее. Если бы не смотрел на нее так… и, если бы она на него не смотрела своими бирюзовыми глазами и не прижималась в этих проклятых долбаных танцах, которые какого-то черта стали ей нравиться. Я представал что этот урод будет трогать ее, похотливо сопеть в ее маленькие ушки, целовать ее губы… я был способен взять в руки тесак и рубить на части их обоих. Именно так и сходят с ума. И я сходил. Из-за восемнадцатилетней пигалицы с огненно-рыжей копной волос и порочными глазами. Выбирал ей подарок и представлял, как будут сверкать изумруды в ее ушах и на пальце. Ее первое кольцо и серьги. От меня.

А потом мне сообщили, что они сбежали в город. Сбежали из-под моего контроля. В школьном общежитии подонку бы не дали к ней приблизиться настолько, насколько он мог это сделать вне ее. И я поймал ту самую волну адской ярости как тогда… меня ослепило и вывернуло наизнанку от животной ревности, от черной и дикой злобы.

Я приказал им сломать ему пару ребер при ней и отдать рыжей дряни мой подарок. Пусть запомнит этот день и знает, что я не дам ей стать шлюхой. Когда-то пообещал, что скорее убью.

Мои парни перестарались, и блондинистый подонок умер от травм. Но меня совершенно не волновала его жизнь. Сдох себе и сдох. Родители испорченных школьниц скажут мне спасибо. Меня волновала ОНА. Волновало, что теперь будет происходить с ней.

До конца учебы оставалось всего ничего. Я набрал своего человека в Словакии.

— Убирай Томаша с должности. Обнародуй, как он покрывал грязные кобелиные выходки своего отпрыска и пусть в директорское кресло сядет твой человек. Она должна доучиться до конца. Позаботься о журналистах и том, чтобы все это дело замяли. Не сможешь — я постараюсь чтоб замяли тебя. И… я завтра приеду. Забронируй мне номер.

Пора напомнить маленькой дряни где ее место.