Ничья земля. Книга 2

Сейчас на арене столько сил, которым надо, обязательно нужно во власть, чтобы отбить свои и чужие бабки, что удар может последовать откуда угодно.

Регина, Пимоненко, Левчинский, Задерибок, Холод… Любой из них. Понимаешь, Миша, любой. Потому что там, где начинается политика, нет места морали. А там, где начинают делить власть, не остается ничего человеческого. Ты имеешь дело не с людьми, Сергеев, – с функциями. Их цель не я, не ты, и не Вика с дочкой. Все мы – ничто, деталь, эпизод, микрочип, защищенный паролем, который надо взломать – и будет счастье! Маленькая победа в огромной войне.

Ты бы стал жалеть микрочип? Вот и они не будут… На всех на них работают одни и те же люди, торговцы информацией – бывшие ваши, профессионалы сыска и провокации, мать бы их так…

– И как настоящие профессионалы вне политики, они с удовольствием продают информацию всем, кто платит. Очень удобно – этакий единый информационный центр, почти что Ленинская библиотека. И информацию о тебе твои бывшие коллеги так же продали всем желающим – помнишь, как мы с Рашидом быстро разобрались в твоей тайной биографии? И о твоем суперкомпромате они же сообщили заинтересованным сторонам.

То есть – всем! А ты меня спрашиваешь, откуда ждать удар?

Блинчик издал хрюкающий звук, должный изображать невеселый смех.

– Завтра твоим однокашникам предложат денег, и они выпотрошат тебя, мой милый друг, как свинью на бойне. Ты небось хорошо знаешь, что такое допрос первой степени с применением спецмедикаментов? Я только видел результаты – и после пару недель не спал без стакана крепкого… Вот почему я говорю тебе – увози Вику и Маську.

Я добрый, но я уже вне игры, заеб…лся вытирать лужи под своими дебилами и имею право на человеческие проявления. Остальные в игре. Так что не надо изображать Дон Кихота. Не надо вырывать кому-то ноги. Просто спрячь тех, кого любишь. А дальше – твое личное дело, Умка. Личное, объясняю – это когда больше никто не пострадает. Ты советовал исчезнуть мне, я тоже даю тебе совет. Он не хуже твоего, поверь. Предлагаю использовать. А теперь – езжай, нам пора.

Сергеев уже почти вышел в коридор, когда Блинов сказал ему вслед:

– Я подожду вас в аэропорту. Час. Постарайся успеть.

– Брось, Блинов. Не геройствуй. Выберемся.

– Час, – повторил Владимир Анатольевич настойчиво. – Это ничего не решает. Что такое час? Ты же знаешь, при необходимости можно и в воздухе самолет развернуть.

– Не выдумывай. У тебя же зафрахтован не украинский самолет.

– Ага, – подтвердил Блинов радостно.