Ничья земля. Книга 2

В крайнем случае над развалинами проносились боевые вертолеты или звено штурмовиков, и тогда горела земля, обугливались и плавились камни. Но случалось, что из развалин навстречу стремительной «сушке» молнией взлетала ракета ПЗРК или бил в упор по зависшему над точкой «чопперу» незаменимый друг партизан РПГ-7.

Среди членов местных бандформирований часто встречались люди военных профессий, умеющие и засаду организовать, и охранение развернуть – в общем, разные были люди. Над развалинами пилоты предпочитали не летать, и упрекнуть их в трусости ни у кого язык не поворачивался.

Степень риска понимал любой, даже самый тупой командир и пилотов зря на город не гонял. И те, кто бродил по мертвым кварталам, знал, что вероятность получить пулю в голову от снайпера из стана конкурентов в тысячи раз выше, чем нарваться на звено боевых вертолетов.

Поэтому гурт из отряда атамана с классической кличкой Бурнаш передвигался по бывшему бульвару Леси Украинки, достаточно свободно, к стенам не прижимаясь.

Под стенами банда конкурентов уже несколько раз ставила противопехотные мины, а кормить раненых у Бурнаша было не принято.

Атаман Бурнаш – бывший школьный учитель из Запорожья, человек образованный, прошедший перед учебой в вузе Афганскую войну, наделенный жестокостью и проницательностью в нужной пропорции, вдобавок ко всему обладал потрясающей интуицией, благодаря которой выживал в Зоне уже который год.

Жаль, оценить изящество принятого псевдонима, помимо самого Бурнаша, названного при рождении Василием Панасенко, могли лишь двое-трое из банды числом в семьдесят пять сабель.

Остальные – возрастом не вышли и «Приключений неуловимых» просто не видели.

Сам атаман редко позволял себе отлучаться с базы, оборудованной в полуразрушенном здании – некогда бывшем Управлении железных дорог. И сегодня в его планы не входили какие-либо перемещения по Киеву, губернатором которого он объявил себя полгода назад. Объявить себя Бурнаш мог и президентом, и премьер-министром – все заявления никаких экономических последствий не имели, но недругов-соперников злили страшно.

Свойство такое, что ли, было у матери городов русских – вызывать к жизни властные амбиции у самого разношерстного люда, болтающегося по Зоне совместного влияния? Заявивший о своем протекторате над бывшей столицей, моментально становился всеобщим врагом, и отправить такого вот «царя горы» в небытие становилось первостепенным делом для всех настоящих врагов и бывших друзей.