Ничья земля. Книга 2

Один из снарядов случайно угодил в парящую над бульваром голову гуртового, и та лопнула перезревшим арбузом.

Всего атака продолжалась около шести секунд.

Три боевых вертолета пронеслись над полубесчувственным атаманом настолько низко, что он мог рассмотреть заклепки на нижней броне. За ними, с рокотом перемешивая стылый сырой воздух, прошел знакомый по Афгану «мишка», МИ-8 МТ – смешной, пузатый, тоже выкрашенный в полярный камуфляж. Судя по тому, что приближения боевых машин никто из отряда не услышал, «глушаки» навесили даже на это старье.

Медленно, словно во сне, Бурнаш перевернулся на живот и попытался приподняться, как нокаутированный боксер, подтягивая ноги под живот. Ничего не получилось, но зато он смог сплюнуть кровь и остатки зубов, мешавшие дышать. Сделав над собой колоссальное усилие, Бурнаш сел на задницу и, опершись руками на перепаханный снарядами горячий асфальт позади себя, попытался навести резкость. Вертолеты закружили над площадью, над взорванными три года назад жилыми башнями Позняков, давая грузовику возможность сесть.

Один из пилотов засек какое-то движение в развалинах, и метнулся туда, словно охотничий пес, учуявший куропатку. Взревели пушки, вспарывая фасад старого кирпичного дома, забурлило между перекрытиями пламя. Вертолет скользил вдоль здания, как кабинка фуникулера по тросу, и старый дом, переживший Потоп и двенадцать послепотопных лет и зим, начал складываться, словно картонный. Пилот не стал дожидаться полного обрушения: «чоппер» презрительно развернулся к развалинам хвостом и продолжил патрулирование сектора. Тем временем «мишка» сел, и из раскрывшейся, как разрезанное яблоко, кормы посыпались десантники. С такого расстояния Бурнаш не мог рассмотреть лиц, закрытых забралами, но будь забрала поднятыми, Василий Панасенко мог изрядно удивиться. Пятеро из восьми бойцов были смуглы и черноглазы, а остальные трое вполне сошли бы за европейцев в любой западной стране. На них была ООНовская форма, что плохо вязалось с отсутствием на «чопперах» опознавательных знаков. Но Бурнашу было вовсе не до анализа ситуации. Интуиция, столько раз выручавшая его за эти годы, орала благим матом, приказывая бывшему учителю истории отползти, забиться в щель и не высовываться, пока от таинственных десантников не останется и воспоминания.

Но для этого надо было встать. Или отползти. А сделать это не было никакой возможности, потому что ноги не слушались.