Ничья…

Где они переступили первую черту… Они уверенно и быстро взбирались на гору, приближаясь к самому романтичному месту города – горе Касьюн.

Телохранителей рядом уже не было. Смысла в них, наверное, тоже, потому что весь объект теперь охранялся, свободный доступ туда теперь был закрыт.

– Одно из лишений, на которое пришлось пойти, чтобы исключить возможность обстрелов города… Теперь здесь нет смотровой площадки… Пока нет… посмотрим – рассказывал Васель, огибая один круг подъема на гору за другим.

И вот, они на смотровой площадке – внизу все тот же изумительный пейзаж с россыпью огней, а возле них – темнота, заброшенные, законсервированные рестораны за большими замками, ни одной лампочки, ни одного фонаря… Встали на «их место», смотрят на вид ночного города…

– О чем думаешь? – спрашивает он. Дыхание близко. Она чувствует его затылком…

– Я думаю о том, Васель, что здесь сейчас все, как в нашей жизни – мир вокруг все так же прекрасен, все такой же утопающий в огнях, а у нас, в настоящем – темнота, заброшенные здания, двери на засовах…

– Для меня мир бы не был столь ярким, если бы в нем не было тебя, – сказал он, прислонив лоб к ее затылку, – ничего, сука, не меняется… Годы, женщины, власть, деньги… Всего этого становится только больше….

А любовь к тебе неизменна… В детстве отвергнутый всеми, чужой, не принимаемый ни семьей, ни страной, я часто сюда приезжал… И думал, что когда-нибудь пойду на всё, чтобы вот так сидеть на этом самом месте, смотреть вниз и понимать, что все это теперь мое… Думал, что это сделает меня самым счастливым на свете… Идиотом я был, Влада. Получил власть, победил врагов. А после этого сидел здесь, смотрел на этот город, на эту страну, которая теперь принадлежит мне, и ощущал себя самым несчастным на свете, потому что рядом не было тебя, ты была с ним… Ты была счастлива… Не со мной…

–Ты тоже был счастлив… Не со мной…– ответила она глухо, почему-то даже слез не был на глазах,– где она, твоя Мирна? Где ваш ребенок? Почему она не в твоей резиденции, вы ведь женаты?

Она все-таки не выдержала, спросила… Прикусила было язык, пожалев, но его реакция ее успокоила.

В ней не было триумфа и сарказма, не было торжествующего подтекста в стиле «значит тебе не все равно… ревнуешь»… Была откровенность. Он был искренен, открыт, как никогда. И так же несчастен, как и сама она…

–Мирна не моя, Влада.