Ничья…

Каждый, кроме тебя…

– Я не верю, что это было только запугивание, – сложила руки на груди девушка и поджала губы.

– Теперь уже нет, как ты вмешалась! Ты опять выставила меня идиотом… Превратила банальный урок наставления в цирк и теперь сама будешь платить за свой язык. Устал от твоих выходок…-громко, устало вздохнул,– Ты должна научиться перестать бросаться громкими фразами, детка. Пора взрослеть… И брать на себя ответственность за то, что делаешь. Думать о том, что делаешь…На кровать. Животом вниз.

Влада нервно сглотнула, но повиновалась, затаив дыхание и невольно всхлипнув.

До последнего она надеялась, что он блефует. В легких, казалось, не достает воздуха.

Он сел рядом. Задрал подол платья. Выше, чем это призывала делать Умм Хсейн, открывая подспудно и ягодицы. Провел по голым ногам.

– Грех портить такую красоту. Но желание женщины в спальне, – закон. Ты знаешь, что такое бастинадо или фалака, как ее называют на Ближнем Востоке, Влада? – поглаживания по ее ногам его горячими руками разгоняли кровь, обманчиво расслабляли.

– Нет, – ее сдавленный, почти на грани истерии от напряжения голос.

– Это одна из излюбленных форм наказания для женщин, в том числе и в гаремах. Когда строптивую наложницу клали животом вниз и с силой били ее ноги, а точнее – ступни. Боль в разы ощутимее, чем, например, от этого, – он сильно шлепнул ее по пятой точке, отчего Влада невольно вскрикнула."

"– И вместе с тем, наложницы часто специально совершали проступки, чтобы попасть на экзекуцию к хозяину.

Знаешь, почему?

– Нет, – сдавленно прошептала она в то время, как все тело было натянуто, как струна от того, как он водил по ее ногам руками.

– Потому что любое внимание хозяина было важнее любой формы боли. куколка. Суад искренне верила, что ее накажут… Предполагала, что это могу быть я, а не Умм Хсейн… Сегодня ты лишила Суад внимания хозяина. И вместо благодарности за принятую за нее боль получила ушат ненависти и презрения. Потому что каждая из них, девочек с побережья, мечтает оказаться на твоем месте, Влада.

Для каждой я – Бог, повелитель. Только ты все время пытаешься вытирать об меня ноги, куколка… Приподними ноги, – сказал он обманчиво мягко, подложив под них подушку.

– Даже если это так, это больное, извращенное сознание…

– Это сознание человека из восточного общества. Почему ты не поймешь, что не тебе его изменять…

– Если я не могу его поменять, мне тут не место! – отчаянно выплюнула она, срываясь от напряжения. Он удержал ее рукой.