- Вы больше ничем не связаны с вашим мужем? - хрипло спросил он.
- Нет, - замотав головой, ответила Ливи, понимая, что их с Мэтью действительно ничего не связывает. Даже Глория. Мэтту никогда не было никакого дела до их дочери!
- Тогда позвольте показать вам, что и женщины могут получать удовольствие от любовного акта.
- Прямо сейчас? Тут? - испугалась она, оглядываясь по сторонам.
- Нет, - рассмеялся лорд Стоунхэм, - конечно же, нет! Я сниму домик, и мы сможем уединиться в нём на весь день или всю ночь.
Оливия продолжала смотреть на него не моргая.
А потом, будто в омут головой, согласилась броситься во все тяжкие. В конце-концов она ничего не потеряет!
- Хорошо, - кратко сказала она, - я согласна на ваше предложение, милорд!
Глава 3
Отъезд Оливии в Бат прошел для Мэтью незамеченным. Он так давно не общался с ней, что её отсутствие стало для него скорее благом, чем неприятностью. Дом стих, и он остался совершенно один, не считая похожих на тени слуг. Попытки посетить его со стороны бывших друзей он пересёк, приказав всем говорить, что его нет и никто не знает, когда он будет.
Его душил город, он смотрел в окно и задыхался от количества экипажей и людей на улице. Ему казалось, что кто-то придёт, и ему нужно будет вести светскую беседу, улыбаться, говорить что-то ненужное. Ненужное никому, особенно ему.
Был ли у него хоть один друг в Лондоне? Филд, с которым они соперничали, сколько он себя помнил? Или... Вопрос повис в воздухе, и на него был только один ответ.
Нет.
Когда-то давно его любили два человека.
Мать и отец. Он знал, что любили. Отец, хоть и был старым занудой, всегда давал ему денег, а морали читал потому, что хотел ему добра. Сейчас Мэтт убедился, что добра, хотя раньше ему казалось, что не добра. Не так давно слова отца казались ему пустым сотрясением воздуха. О грехе, что ведет в пропасть. О каре, что постигает грешников. Ну и в чём отец был неправ? Кара постигла грешника, и он остался один, обагрив руки кровью друга, а душу испачкав грязью измен и оттолкнув от себя и общество, и единственную женщину, которую он любил.
И которая когда-то готова была на мезальянс, чтобы только принадлежать ему.
Мать тоже любила его. Красивая, обворожительная, она умерла от последствий греха, неудачно вытравив из утробы его брата или сестру. Грех свел её в могилу, казалось бы в назидание её сыну. Но нет. Мэтт видел только ложную красоту, в которую рядится грех, и не хотел принять очевидного: грех убивает. Грех убил его мать и её нерожденное дитя.
