Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

В итоге после короткого, но интенсивного обмена телеграммами, я плюнул на это дело, прыгнул на «Суворова» и под всеми парами двинул в Штетин, а оттуда в Берлин. Пытавшуюся увязаться со мной Александру я мягко, но не допуская возражений оставил в Питере.

— Прости солнышко, но не в этот раз, — покачал головой я, одновременно раздавая десятки распоряжений как относительно поездки, так и относительно текущих столичных дел.

— Но почему? — Немного обиженно нахмурилась жена, привыкшая уже кататься во все поездки со мной.

Ну когда ее здоровье это позволяет, конечно.

— Потому что, извини уж за прямоту, мне придется вести с твоим отцом весьма жесткие переговоры, — я подошел к Александре, обнял и чмокнул в хорошенький носик. — Я предлагал Фридриху Вильгельму военный и таможенный союз еще несколько лет назад. Он отказался, посчитав это ниже своего достоинства. Мол в данном союзе Пруссия может быть только «младшим партнером», что на самом деле не далеко от истины. Банально потому что Россия по площади больше раз примерно в сто, по населению примерно в шесть, а по годовому бюджету — в четыре с половиной.

И вот теперь, когда прижало, он, видимо, уже готов на что-то согласиться. Вот только теперь я в свою очередь не готов договариваться на старых условиях, сейчас они будут жестче. Ничего тут не поделаешь, в отношениях между государствами нет места благотворительности.

— А я-то тут при чем? — Приподняв бровь задала вопрос женщина.

— А если ты будешь со мной, твои родичи обязательно попытаются надавить на меня через мою семью.

Тебя окружат толпой родни, которая начнет простить повлиять, уговаривать выставить требования помягче и так далее. Тебе самой будет очень некомфортно, поверь мне. Ты попробуешь просить меня, я упрусь, отстаивая интересы империи, мы поссоримся. Зачем, спрашивается, это нужно?

— Ладно, — шмыгнула носом Александра, — верю. Ты у меня самый умный. Но следующий раз возьмешь меня с собой.

— Договорились, — кивнул я, в душе неимоверно радуясь, что мне в жены досталась такая спокойная и разумная женщина, не склонная думать эмоциями и впадать в истерики.

Впрочем, возможно, тут во многом играло роль мое влияние на жену. То, что я всегда — в эти времена такое бывало не так уж и часто — относился к Александре, как к равной, и даже приставил к интересному и полезному делу. Все лучше, чем сидеть во дворце и общаться только с такими же курицами.