Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Австрияк начал намекать на возможность продолжения совместного «курощения» османов, у которых и так дела шли совсем неважно, и даже на возможность поднятия православного креста над Софией. Конечно же я так ему и поверил, ага, держи карман шире. Мы возьмем Царьград тогда, когда сами пожелаем, и разрешения Вены на это Петербургу не требуется. Мой же ответ, что в любом случае Россия не потерпит пересмотра границ, австрийскому послу явно не понравился. В общем, австрияку оказалось банально нечем меня покупать, и даже намеки на возможные территориальные уступки в Галиции в обмен на возврат Австрией Силезии и возможно еще пары «Кемских волостей» меня тоже не соблазнил.

Галицию мы тоже возьмем, когда захотим, хоть последнего я послу конечно же и не говорил. Не договорились мы с австрийцами, поэтому они и затормозили в задумчивости.

— Мы, конечно, тоже начали призыв резервистов, но нам остро не хватает оружия. Англичане требуют золото здесь и сейчас, представляешь? Одна надежда на тебя! — Продолжал тем временем пруссак строить из себя бедного родственника.

И с такой простотой это было произнесено, что я даже немного охренел. То есть он еще и жалуется, что сначала побежал покупать штуцера не у меня — хотя я давно предлагал тестю поставить оружие для его армии — а у островитян, а те пользуясь моментом ему заломили невыгодные условия. А Коля-дурачок типа должен по-родственному бесплатно прусскую армию вооружать? И хорошо бы потом про долги вообще забыть? Херня какая-то!

В общем, не стал я ничего тестю отвечать дабы не показать своих истинных намерений, просто сидел, кивал и смотрел в окно.

Тревожность в прусской столице была видна даже при беглом взгляде, впрочем, возможно это я уже себя сам накручивал. Но то, что по улицам Берлина туда-сюда сновало множество военных, причем не офицеров, а именно солдатских команд, было видно невооруженным глазом. Во всю шел призыв резервистов.

На острове Шпрееинзель нас встречала построенная ровными рядами гвардия — мне никогда не понять их любовь в шагистике — и кажется весь высший свет Берлина.

Появление русского наследника вызвало шквал восторженных криков, реакция была настолько бурная, что я даже немного смутился. Как оказалось — не зря, но это я выяснил чуть позже, пообщавшись на второй день с русским послом в Берлине Давидом Алопеусом. Тестюшко толи случайно то ли специально пустил в газеты слух, что русский регент едет в Берлин для заключения военного союза против Вены.