Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

В моем понимании без нормального гражданского, хозяйственного, уголовного, уголовно-процессуального кодексов судебная и административная система просто не могут существовать. Имеющийся же на данный момент ворох разбросанных по-отдельности норм, местами конфликтующих в определениях, а порой и прямо противоречащих друг-другу, как по мне, правовой системой и вовсе назвать было нельзя.

— А еще я попрошу вас немного изменить структуру кодекса, — я быстро накидал своему министру схему. — Две книги — общая и специальная, содержащая непосредственно перечень деликтов, дальше тематические разделы и статьи.

Статьи имеют сквозную нумерацию и делятся на части и пункты.

В проекте Сперанского почему-то сквозная нумерация шла как бы уровнем ниже, и количество статей в кодексе таким образом переваливало за две тысячи. На самом деле это мало на что влияло, было скорее вопросом привычки, но я-то как раз привык другому…

Основная проблема заключалась в том, что подобную систему законодательства, которую я бы хотел видеть на практике пока еще никто еще не использовал.

Тот же знаменитый Гражданский кодекс Наполеона, который как важную историческую веху в развитии юридической науки любят вставлять в учебники по теории права, на самом деле был весьма мало похож на привычные образцы из будущего и как таковым кодексом не являлся, будучи скорее сборником отдельных статей. Кое-какая логика внутри него уже была, что выгодно отличало его от предшественников, однако я точно знал, что можно сделать лучше.

Что же касается Уложения о Наказаниях, как тут назывался привычный нам уголовный кодекс, то свет оно увидело в итоге только в 1833 году и стало плодом компромисса между моими видениями, которые, к сожалению, далеко не всегда можно было применить на практике, и уже сложившейся судебной практикой.

Так в нем, например, декриминализовали такие имевшиеся ранее деликты как супружеская измена, блуд, разврат, непотребное поведение — за все это вполне можно было ранее схлопотать вполне реальный тюремный срок.

Теперь часть случаев вообще стала ненаказуемой, а часть переехала из уголовной плоскости в административную.

Были установлены — при естественном для местных сословном разделении — разные санкции за различные правонарушения совершенные дворянами и, скажем, крестьянами. Так крестьян фактически убрали из списка субъектов отдельных «политических» статей, а дворянам наоборот по ним наказание ужесточили.