Николай I. Освободитель. Книга 4 (СИ)

Так вот им ничего особо показывать не нужно, только рассказывать, мол активно ведется подготовка к строительству.

— Даже если как таковой подготовки и не будет? — Быстро ухватил суть атаман

— Вы все правильно поняли, — улыбнулся Аксаков.

— А нам потом, за это, — Гладкий сделал неопределенное движение рукой, — ничего не будет. Явно же будет много недовольных.

— Не, — отмахнулся Николай, хоть в самом деле и не был столь уверен. — Там такое начнется, если что… О вас просто забудут. Ну и главное, чтобы ваши люди болтали поменьше, и все будет в порядке.

— За это не беспокойся, мои парни не из болтливых, я из вот где держу, — атамана показал захмелевшему уже посланнику свой кулак. Надо признать весьма впечатляющих размеров.

В Никарагуа казаки обустроились за эти не полных десять лет достаточно основательно. Переделав под свой казацкий жизненный уклад местные устои, задунайцы привлекли к себе огромное количество разного люда, считавшегося ранее в Мексике вторым сортом. Всякие бывшие рабы, индейцы, креолы и мулаты: приехавшие из-за океана русские зачастую не обращали внимание ни на цвет кожи, ни на разрез глаз ни даже вероисповедание.

Откровенно говоря, среди задунайцев не мало было тех, кто за пятьдесят лет жизни под османами и сам принял магометанскую веру, так что тут казаки, можно сказать, были максимально толерантны.

Налаженной дорогой через перешеек достаточно быстро начали пользоваться не только купцы РАК, но и негоцианты других государств.

Если дорога из Британии в Китай вокруг Африки была более выгодной — по километражу примерно столько же, но по дороге есть и другие торговые партнеры, — то из южных портов США, путь через Никарагуа в Китай выглядел вполне конкурентоспособным.

Местное же население от такого транзита богатело и увеличивалось в количестве, а авторитет Дона Базилио рос как на дрожжах. Впрочем, было понятно, что рано или поздно русских казаков кто-нибудь — не будем показывать пальцем в сторону туманного Альбиона — обязательно попытается сковырнуть.

И вот уже тут весь авторитет Российской империи будет необходим, чтобы удержать транзитную точку в своих руках. Но опять же, вряд ли это случится раньше, чем канал будет достроен. Если он будет достроен.

Зима 1827–1828 года прошла в бесконечной текучке. В феврале Александра объявила мне что она вновь «непраздна», что было с одной стороны, конечно же, прекрасной новостью, но с другой — совсем не очень.