Я, собственно, чувствовал себя уже намного лучше и вполне мог сам дойти до столовой, но за недели моей болезни у нас с женой выработался определенный ритуал. Поначалу она и вовсе меня отпаивала бульоном своими руками, не доверяя это дело никому, потом, когда я стал способен нормально сидеть и есть самостоятельно, это трансформировалось просто в привычку обедать вместе, не выходя из спальни.
Пока я болел, вернулся из отпуска император Александр и сразу включился в разгребание свалившихся на столицу империи бедствий.
Была создана комиссия по ликвидации последствий катастрофы и учреждён благотворительный фонд в которой столичное дворянство и купечество — впрочем, справедливости ради, стоит упомянуть не только питерские высшее общество, но также представителей других городов и регионов — дружно сбросились деньгами. А как тут не сброситься, если сам император из своих денег пожертвовал миллион рублей, а наследник эту сумму удвоил?
В эти времена существовала достаточно строгая иерархия даже в таком богоугодном и добровольном деле как сбор пожертвований.
Благотворительность тут являлась совсем не способом уйти от налогов, как это практиковалось в будущем, а по-настоящему вопросом престижа. Так, например, московское купечество по традиции старалось не отстать от столицы и скидывалось в сумме ровно на столько, чтобы перекрыть выскочек из города на Неве. Благо в этом варианте истории Москву не сожгли и тамошний торговый люд был, что называется, на подъеме.
Ну и в общем, достаточно быстро фонд помощи пострадавшим набрал больше пяти миллионов целковых.
Этому способствовала и пресса. Пока я валялся в бреду с температурой за сорок, меня обтирали уксусом и поили бульоном с ложечки, директор моего издательского дома Измайлов развернул действительно массовую кампанию по прославлению великого князя, который спасал простых людей с полной самоотдачей и не жалея живота своего. Все было оформлено в лучших традициях журналистики будущего — не зря же я с ними плотно работал последние годы — с прекрасным сюжетом, комментариями очевидцев и поиском виновных.
Виновных правда пока не нашли, но при необходимости их всегда можно было назначить.
А как на меня кричал брат! Его причем совсем не смутило мое лежачее положение — правда, надо признать, к тому моменту как он добрался из Крыма, где успел обосновался, я уже вновь чувствовал себя человеком, а не умирающим лебедем, — как и присутствие беременной жены.
