Николай II без ретуши

Может быть также и то, что он не решился прямо сознаться, что он собирается совершить беззаконие, а все ходил вокруг да около. «Не лжет, но и правды не говорит», – по меткому определению Н. А. Хомякова. Последнее предположение мне кажется более отвечающим характеру Николая. (…) Дума была распущена 3 июня 1907 года.

Перед тем как решиться на роспуск Думы, мой отец постановил обождать ответа от ее председателя Головина о снятии неприкосновенности с членов Думы социал-демократической партии.

Последним сроком для ответа было поставлено Головину 2 июня. Ответ последовал отрицательный, и 3 июня Государственная дума была распущена. Одновременно с этим был опубликован Указ Сенату с утверждением в исключительном порядке, через Совет министров, новых правил о выборах в Государственную думу, заменивших собой правила от 11 декабря 1905 года.

Но в его поступках что-то детское, хотя про него нельзя сказать, что он не умен и не образован и т. п. Он очень добрый человек.

«А будет то, что дела понемногу пойдут, в лет 35–36 он будет хорошим правителем».

Я то же самое сказал П. Н. Дурново. Он мне отвечал: «Вы жестоко ошибаетесь. Это будет слабосильный деспот».

Мне жаль наследника, этого милого мальчика. Я давно говорю, что царю следует отказаться от престола в пользу сына. И вот нам 15 лет покою, потому что против мальчика никто не восстанет. Он действительно милый. Служили молебен. Когда провозглашали долголетие самодержавию и т.

 д., он молчал, но когда дело дошло до наследника-цесаревича, он вдруг закричал: «Уйя, уйя!» Царь сконфузился.

9 (22) февраля 1916 года открытие сессии IV Государственной думы. В обширной зале с колоннами, где некогда Потемкин восхищал Екатерину своими великолепными празднествами, поставлен аналой для молебна. Депутаты стоят кругом тесными рядами….Император подходит к аналою; начинается служба; дивные песнопения, то широкие и могучие, то нежные и эфирные…

Император слушает службу со свойственным ему умилением.

Он страшно бледен. Рот его ежеминутно подергивается, как будто он делает усилия, чтобы глотать. Более десяти раз трогает он правой рукой ворот – это его обычный тик; левая рука, в которой перчатка и фуражка, то и дело сжимается. Видно, что он сильно взволнован… Затем он произносит речь:

«Счастлив находиться посреди вас и посреди моего народа, избранниками которого вы здесь являетесь.